Двадцать два несчастья. Том 13 - Данияр Саматович Сугралинов

— Ну что, доволен жизнью? — спросил я Тимофея.

Он посмотрел на меня и кивнул:

— Очень. Вы знаете, я же тогда из Чукши с таким злом уходил. Вы же мне всю жизнь переломали. И я решил переломать вашу. Добрался до Йошкар-Олы и понял, что дальше не знаю, что делать. Запал злости ушел, жрать хочу — капец прямо. Телефон потерял, денег нету. И че дальше делать, не знаю. Хорошо, ломанулся в первый попавшийся ларек. А там как раз Маришка была. Она знакомую подменяла и дала мне выпить горячего чая в пластиковом стаканчике, так и разговорились. Слово за слово, взяла меня к себе. Сначала я у нее в пристройке жил, помогал, чем мог. А потом так постепенно и слюбились. Я и остался. Очень доволен, что мне судьба Маришку подарила, и дети у нее хорошие, а скоро и наш общий будет. Да они все теперь мои дети. И так здорово, что я тогда ушел из Чукши. Ведь я и себе жизнь сломал, вы правы были, потому что это не жизнь, когда ты сутками лежишь на диване. Как тот Емеля из сказки. Да и Венерка что, кроме меня, видела? А так хоть, вишь, кавалера себе завела.

Он глянул на Елисея и кивнул:

— А ты, парень, смотри мне, Венерку не обижай. Я хоть и пропащий, но сестру в обиду не дам.

Потом повернулся ко мне и заржал:

— Только я один имею право ее обижать!

Елисей тоже улыбнулся, оценив шутку. Мы перекинулись еще парой фраз, а когда уже уходили, Тимофей, провожая меня к машине, тихо сказал:

— Простите меня, пожалуйста, Сергей Николаевич, за мое поведение.

— Прощаю, — кивнул я.

И мы распрощались. Усадили зареванную Венеру в машину и, игнорируя вопросительные взгляды Евы и Наиля, отправились по магазинам, а потом обратно в Морки.

До Морков мы добрались уже в темноте, а на последнем повороте, где дорога к санаторию уходила в лес, Наиль сбросил скорость и негромко спросил, вглядываясь в лобовое стекло:

— Сергей Николаевич, а это у нас что впереди?

Поперек колеи, уткнувшись капотом в сугроб, стояла старая «Нива» без номеров, и в свете наших фар от нее уже шли люди. Пятеро.

Наиль потянулся за телефоном, но тут же дверь с его стороны рванул здоровый парень в распахнутой куртке, с ходу врезал юристу по лицу, и телефон улетел в снег. Меня молча выдернули с заднего сиденья за воротник, следом выволокли дезориентированного Наиля.

Елисей вышел сам и встал перед Венерой. И только Ева успела захлопнуться в машине изнутри — я слышал, как щелкнули замки.

Впереди всех, покачиваясь на широко расставленных ногах, стоял… Витек. Тот самый бывший Райкин уголовник, который, по идее, должен был уже мотать срок. Но, видимо, что-то не срослось.

За то время, что мы не виделись, он высох, и в свете фар лицо его отдавало нездоровой желтизной.

— Здорово, доктор, — хрипло сказал он. — Ты, тварь такая, у меня Райку забрал. И сына забрал. Думаешь, тебе все можно? А вот хрена с два!

Стоявший рядом с ним низенький мужичок с синими перстнями на пальцах не сводил глаз с Венеры и, ухмыляясь, шагнул к ней.

— А бабу твою мы себе оставим, — сказал он и кивнул на Еву в машине. — И ту кралю тоже. Мы, понимаешь, с долгой дороги, соскучились. Не обидим, не бойся, так отласкаем, что еще попросят, гы-гы-гы!

Венера ахнула, вцепившись Елисею в рукав, а тот загородил ее плечом, хотя весил вдвое меньше любого из противников.

— Только рыпнитесь! — рявкнул матерый зэчара с ножом в руке.

Глумясь и насмехаясь, все пятеро поперли на нас…

Глава 7

Бежать было некуда, потому что до санатория оставалось два километра, а Ева в своих сапожках на каблуках не сделала бы по таким сугробам и сотни шагов.

Бросив взгляд на Наиля с Елисеем, я понял, что они мне не помощники, как бы ни хорохорились. Оба едва держались на трясущихся ногах, и только присутствие Евы и Венеры заставляло их как-то собраться.

— Виктор… — сказал я и, оценив его реакцию на свое имя, сменил тон: — Послушай, Витек, это разговор только между нами, зачем вплетать остальных? Отпустите ребят, я останусь.

— Никуда мы не пойдем! — фальцетом выкрикнул Елисей и дал петуха.

Венера вцепилась мне в плечо.

— Никуда они не пойдут, — сплюнул старший. — Девки будут твою вину отрабатывать, а этих, — он кивнул на Наиля с Елисеем, — порежем.

— Витька нам брат! — рыкнул здоровый парень в распахнутой куртке. — Если ты его бабу отбил, тебе и отвечать!

— Да не отбивал я… — раздраженно начал отвечать я, как вдруг осознал, что не слышу сам себя.

Не только себя. Матерый что-то говорил, но я лишь видел, как кривится его рот, выплевывая грязные оскорбления. Пропал и скрип снега под их сапогами.

Будто весь лес разом замолчал.

Мороз стал крепче, у меня сразу заломило зубы, а дыхание пошло изо рта такими густыми клубами, что я на секунду перестал видеть Витька и его корешей.

И тут звук вернулся.

— Э, мужики… — выдохнул здоровяк, обернувшись. — Гля…

За их спинами между стволами стояли высокие темные люди… нет, не люди, скорее, кто-то, кто пытался быть похожим на людей. У них не было лиц. Да и посчитать их я не мог: то выходило трое, то весь лес до самой рощи оказывался ими заполнен. Они не шли к нам. Просто делались ближе, и снег под ними не скрипел. От них тянуло темным паром, который шел ровными полосами и не поднимался, а стелился по сугробам и заходил в свет фар.

Венера тихо застонала, а Елисей вцепился в ее плечо, оттеснил ее себе за спину и застучал зубами.

Я же, как ни силился, как ни фокусировался, не мог заставить Систему их распознать.

— Хозяева… — просипел кто-то из пятерых. — Мужики, это же хозяева рощи!

Низенький с синими перстнями попятился, зацепился за сугроб и сел в снег. Здоровый в куртке заорал матом, путая слова, а матерый зэчара стал часто крестить себя левой рукой, не выпуская ножа из правой.

— Духи… — выдохнула Венера.

Наиль же прошептал что-то во славу Аллаха.

Я пытался найти объяснение происходящему.