Двадцать два несчастья. Том 13 - Данияр Саматович Сугралинов

которого я помнил по Чукше, и мужчина, представший перед моими глазами сейчас, были двумя совершенно разными людьми. Так что я сперва даже подумал, что, возможно, ошибся. Точнее, Наиль ошибся.

Но Венера сразу опознала в нем своего брата и направилась к воротам. Она уже не сомневалась.

Открыв ворота, она остановилась в проеме и воскликнула:

— Тимофей!

Несколько секунд стояла такая тишина, что я даже испугался, а потом услышал совершенно счастливый крик:

— Венерка, сеструха приехала!

И, к моему изумлению, он бросился к ней, подхватил на руки и закружил в объятиях.

— Вот это да, — пробормотал я себе под нос. — Если бы не видел его раньше… Даже не знаю, как это все комментировать.

Но Елисей услышал.

— Я тоже от Венеры слышал много такого, — смущенно сказал он, намекая на недостойное поведение ее братца.

— Ну так идем, — кивнул я на ворота, и мы тоже вошли во двор.

— Здравствуй, Тимофей, — громко сказал я.

Он зыркнул на меня, но, что удивительно, взгляд враждебным не был.

— Не помешаем? — спросил я. — Хотел убедиться, что у вас все нормально с Венерой Эдуардовной.

— Да что вы, какое помешаем! — широко улыбаясь, он отпустил Венеру, которая счастливо прижималась к его груди. — Сто лет сеструху не видал.

— Ой! Да месяц всего прошел, — хмыкнула она. — Совсем потерялся и не звонишь даже.

— Да я это… — густо покраснел он, — я же тогда со злости телефон выбросил, и у меня ни номера не осталось, ничего, позвонить все как-то не выходило…

Он опять смутился, помолчал, а потом честно сказал:

— Да и неудобно мне было. Я как подумаю, что вел себя как последняя сволочь. Хорошо, Маришка попалась — в руки меня взяла. Ты ж, Венерка, хоть и заботливая, но такая тютя-матютя, что я у тебя на шее сколько ездил: и тебе жизнь портил, и себе. А вот Маришка меня быстро в чувство привела.

Он мечтательно улыбнулся и радушно сказал:

— Да вы заходите в дом, чаю попьем, холодно нынче. А ты, Ефимка, чайник для дорогих гостей поставь и беги давай к мамке, скажи, что у нас гости: сеструха моя приехала и доктор Епиходов, и еще он… — Тимофей посмотрел на Елисея, тот смутился, а Венера вдруг твердо сказала:

— А это Елисей…

Сделав паузу, добавила:

— Мой жених.

— Ого! — заржал Тимофей и, протянув руку Елисею, крепко, по-мужски ее пожал. — Ну, тогда привет, будущий родич. Как это ты Венерку так охмурил? Сколько к ней мужиков и парней из Морков и Чукши подкатывало, а она ни в какую!

Елисей не успел ничего сказать: Тимофей, даже не дожидаясь ответа, радостно потащил нас в дом.

К моему удивлению, внутри было, как говорится, бедненько, но чистенько. Везде царил полный порядок. Посреди комнаты, совмещавшей столовую и кухню, стоял длинный стол, покрытый чистой, хоть и не новой клеенкой в цветочек. На ней уже ждали выставленные Ефимом чайные чашки, глубокая суповая миска с печеньем и сахарница.

— Чайник поставил, — довольным голосом сказал парнишка.

— Кстати, мы тоже не с пустыми руками, — сказал я, видя, что Венера пребывает словно в кататоническом ступоре. — Сколько тут детишек у вас?

— Трое, — широко улыбнулся Тимофей, а потом чуть смущенно добавил: — Ну и четвертого хотим. Работаем над этим, в общем.

— Да ты что! — всплеснула руками Венера, и слезы радости выступили у нее на глазах. — Так я, может, скоро стану тетей?

— А то! — гордо сказал Тимофей.

— Ну, пока трое, вот и подарков мы взяли на трех, — сказал я и кивнул Елисею: — Доставай.

Тот вытащил пестрые пакеты со сладостями, заботливо приготовленные Элен, и вручил их Ефиму.

— Я не знаю, где все остальные, но ты потом разберешься, — сказал он.

Мальчишка просиял, смущенно буркнул «спасибо» и ускакал к себе в комнату — видимо, проверять, что же там за подарки такие.

— Ну, садитесь, — пригласил нас к столу Тимофей.

— А это вам в дом, — смущенно сказала Венера и протянула коробку с посудой.

— О, Маришка обрадуется, у нее эти тарелки только так бьются, — засмеялся Тимофей, принимая подарок и пристраивая его рядом на столе. — Она как посуду моет, так тарелку обязательно какую-нибудь разобьет. Вот такая вроде и хорошая жена, а в этом плане рукожопая ужас, поэтому посуду я сам мою, я хозяйственный.

Минут через пятнадцать прибежала и вышеупомянутая Маришка. Это оказалась полненькая низенькая женщина с таким мощным командным голосом, что невольно хотелось встать по стойке смирно. Сразу понятно было, как она умудрилась взять Тимофея в руки. Они познакомились с Венерой и моментально друг другу понравились.

Когда мы допили чай, я не удержался и спросил:

— Как это вам удалось Тимофея так к рукам прибрать?

— А что, — пожала плечами она. — Я, знаете, сколько помыкалась? У меня-то своих трое пацанов. Два мужа было. Один погиб, на рыбалке утонул, а второй бросил меня, к бабе помоложе ушел. И как тяжко поднимать их троих самой! А тут такой мужик, и бесхозный… да, немного такой он… эм-м… — Она посмотрела на навострившего уши Тимофея и дипломатично закончила: — Но в целом незлой. А мне где трое, там и четверо. Вот так и живем. А Тимоха хороший мужик. Просто несчастный. Сейчас все мне помогает, на работу пока не устроился. Но мы ему уже подыскали место, правда, будет оно недели через три. Ждем, пока Петрович уйдет на пенсию, вот сразу Тимоху туда и возьмут. Он уже и медосмотр прошел.

— А что за профессия, что за работа? — заинтересовался я.

— Да у нас на продуктовой базе помощником завскладом, — с гордостью сказала Маришка. — Работа сытная, хорошая, и всегда в тепле, плюс копейка неплохая в дом, да еще с продуктовым прибытком. Правильно, Тимофей, я говорю?

Он приосанился и важно кивнул — ему нравилась новая роль главы семьи.

Потом Венера с Маришкой ушли в другую комнату якобы помыть чашки, а на самом деле потрещать о своем, о девичьем, мы же с Елисеем и Тимофеем остались втроем. Перебрались в зал на диван и стали ждать, пока девчонки закончат разговаривать. Наиль написал сообщение, что будет через двадцать минут, и это