Двадцать два несчастья. Том 13 - Данияр Саматович Сугралинов

Что это? Гипоксия, коллективное внушение или отравление угарным газом? Ничего не подходило, потому что мы были в лесу на свежем воздухе, я видел отчетливо темные фигуры, и Наиль, Венера и Елисей тоже.

Одна из фигур подняла руку. Просто подняла, ничего больше, но вершины сосен качнулись все разом, и на нас тяжелыми лепешками и мелкой пылью сверху пошел снег. Хотя ветра не было вовсе. Где-то хрипло каркнул ворон, заставив всех вздрогнуть.

— Пресвятая Богородица, смилуйся… — забормотал тот, что сидел в сугробе.

Дольше всех держался Витек. Он не крестился и в снег не садился, а только смотрел на лес, приоткрыв рот, и я успел решить, что вот сейчас они развернутся и побегут к своей машине.

Не побежали.

— А-а-а, вот оно чего! — заорал Витек, и его аж перекосило. — Это он, гад! Это он нам глаза отводит, доктор хренов! Он же колдун, вы что, не слыхали⁈ Райку мою приворожил, Борьку… Гипнотизер! Все Морки знают!

— Витек, ты че, какой колдун… — неуверенно возразил здоровый.

— Такой! — заорал распаливший себя праведным гневом Витек, после чего шагнул ко мне и ткнул пальцем в лицо. — Ты, доктор, кончай нам тут кино показывать! Хорек, вставай, хватит зад морозить!

Хорек поднялся и, отряхивая штаны, посмотрел на лес. Темные фигуры стояли между стволами и не двигались… а потом и вовсе начали растворяться в воздухе.

— Точно! — возликовал Витек. — Говорил же, морок на нас навел, урод!

И тут их первый испуг обернулся умноженной злостью, потому что бояться доктора-колдуна им было как-то западло и теперь его следовало наказать.

— Харэ базлать! — распорядился матерый уже спокойно. — Делаем дело. Девка в машине заперлась, небось уже звонит кому-нибудь.

— Не берет тут связь, — гоготнул Витек. — Пусть обломится сучка!

— Елисей! — сказал я, не оборачиваясь. — Тоже звони Япару и участковому. Короче, кому успеешь.

— Уже пробовал… — мрачно отозвался Елисей.

— Куда он звонить будет, дурилка, — засмеялся Хорек. — Тут связи нет, га-га-га!

У двоих щелкнули выкидные ножи, а пятый вытащил короткую монтировку и перехватил ее поудобнее.

Откуда-то изнутри я точно знал, что из этой передряги мне целым не выйти, уж больно уверенно нападавшие двигались и держали оружие. Самбо против пятерых, да еще с ножами и монтировкой, не пляшет, особенно на открытом пространстве. А эти, похоже, пришли убивать.

Мое сердце пропустило удар, и у меня перед глазами развернулась плашка.

Внимание! Зафиксирована прямая угроза жизни носителя.

Противников: 5. Вооруженных: 3. Готовность к применению насилия: 99,44%.

Вероятность тяжкого вреда здоровью носителя при пассивном поведении: 99,12%.

Вероятность смертельного исхода: 96,62%.

Прогноз продолжительности жизни: 1–4 минуты.

Сердце ускорилось и понеслось в галоп.

— Щас я тебя порежу, жиртрест, — сказал мне Хорек.

С этими словами он, посмеиваясь, начал сближение. Витек, матерый зэчара и остальные занялись Елисеем и Наилем.

Я не успел ни удивиться, ни испугаться.

Мир мигнул, и воздух стал тягучим, сердце замерло, а дыхание остановилось.

Аварийная расконсервация резерва!

Функциональность Системы повышена до 15%.

Разблокирован боевой модуль контактного противодействия 1-го уровня!

Доступно:

— форсаж скорости и мышечной силы носителя на 50%;

— приоритизация угроз в поле зрения;

— доступ к закрепленным двигательным паттернам носителя;

— анатомическая разметка противника;

— подавление болевой реакции.

Ограничение 1-го уровня: собственные двигательные паттерны не формируются.

Расчетное время работы модуля: 68 секунд.

Хорек шел ко мне очень медленно, и я видел, что вес у него на правой ноге, а нож он держит обратным хватом, низко, но слишком далеко отвел локоть и открыл кисть.

Над ним развернулась разметка с подсвеченными ключицей, локтевым суставом и малоберцовым нервом под коленом. Тело мое при этом стало легким, но в то же время чужим, словно модуль забрал управление им на себя. От меня требовалось только выбрать противника.

«Хорек», — подумал я и в то же мгновение перехватил его кисть с ножом, вывернул наружу и дожал. В запястье ощутимо хрустнуло. Хорек вскрикнул и невольно присел, выворачиваясь вслед за рукой. Пальцы его разжались, и нож остался у меня. Я бросил его в сугроб.

Здоровый парень в куртке, который бил Наиля, успел развернуться, оценить обстановку и прийти Хорьку на выручку. Он резко ударил, но я спокойно ушел с линии, и его кулак прошел мимо моего уха. Потом я перехватил его руку и резко дожал локоть против сгиба. Сустав глухо щелкнул, и здоровяк очень тонко завизжал, совсем не по-мужски.

Матерый зэчара оказался опытнее. Он не бросился, а стал медленно обходить меня по кругу, выставив нож вперед и держа дистанцию. Разметка легла и на него, только теперь красным вспыхнула отдельная строка.

Зона запрета. Риск летального исхода: высокий.

Рука сама шла ему в горло, и я ее увел. Не потому, что пожалел, а потому, что видел под кожей все, что там лежит, и знал, чем это кончится для нас обоих. Нож он все же успел пустить в дело: лезвие прошло по моему предплечью и с сухим треском распороло рукав пуховика, из которого сразу полез пух.

Вместо горла я взял его за плечо, развернул и коротко ударил носком ботинка снаружи под колено, по подсвеченной точке у головки малоберцовой кости. Нога у него подломилась. Падая, он выпустил нож и ткнулся лицом в снег.

— Витек, он же не человек! — заорал сидящий Хорек, придерживая руку. — Беги!

Но тот не побежал. Он тяжело и уверенно пошел на меня, растопырив руки, и я его встретил.

От Витька разило спиртным, и реакция у него плыла. Я убрал его руку, шагнул в сторону и уложил его на живот, зажав кисть. Витек дернулся, и я услышал, как в плече у него щелкнуло. Он завыл.

Пятого я потерял из виду.

— Сзади! — крикнул Елисей, который валялся в сугробе. Наиль тоже барахтался где-то там в темноте, вне света фар.

Вскрикнула Венера, а я не успел обернуться. Пятый, тот самый, с монтировкой, зашел мне за спину. Удар пришелся плашмя и вскользь, по верхней части спины. Дыхание у меня перехватило, в глазах потемнело, я мотнул головой и до крови прикусил нижнюю губу. Но модуль работал, и боль пришла не сразу, а с запозданием, глухая и далекая.

Развернувшись, я увидел, что он замахнулся второй раз…

…и промазал,