Двадцать два несчастья. Том 13 - Данияр Саматович Сугралинов

— И у нас в столовой нет рыбного дня! Вместо этого постная каша в четверг! — наябедничал сутулый дедок. — А я рыбу очень люблю! Но не помню, когда и ел.

— И мясо у нас очень редко бывает, — свирепо сказала низенькая старушка в платке.

Я кивнул своим мыслям — по состоянию этих людей и без анализов видно было, что белка они недополучают.

— А еще он нам видик не дает смотреть! Говорит, электричества много уходит! — закричала другая старушка. — А я из дома привезла свой любимый видик, мне покойный муж еще в двухтысячном подарил! И у меня двести кассет с индийскими фильмами! Про Зиту и Гиту и про Джимми! А он не разрешает, говорит: смотрите телевизор. А что там сейчас показывают — ерунду только!

— А нам не разрешил кошку во дворе кормить! — опять неслись обиды стариков. Они припоминали все, каждую мелочь — даже оторванную пуговицу, взамен которой не дали новой.

Одна особенно бойкая старушка настолько разохотилась, что подскочила к Ротозееву и гневно в него плюнула. Это послужило сигналом: старики начали подходить и тыкать его сухонькими кулачками, плеваться и грозить разными нехорошими словами. Если бы не Прохор Евграфович с парнями, мне кажется, они бы Ротозеева на месте разорвали.

Его затащили обратно в кабинет — бледного, перепуганного. Директор вытирал лицо платком, комкая его в трясущихся руках. Глаза у него бегали. В том, что он виноват, сомнений больше не оставалось.

— Так, — сказал Карасев, с презрением глядя на Ротозеева. — Собирайся и уходи.

Без пяти минут бывший директор ошалело уставился на него.

— Ты здесь больше работать не будешь, — тихо говоря каждое слово, сказал Карасев. — Община считает, что ты плохо относишься к нашим старикам. Мы тебе их доверили — а ты вот как! Зато сам икру жрешь, скотина. Пошел вон!

— Да вы, да вы… — забормотал Ротозеев.

— Это только начало, — со скрытой угрозой добавил Терновский; вся эта сцена его потрясла. — Мы еще перепроверим показатели здоровья у всех пациентов этого дома престарелых и подадим на вас в суд.

— Руки коротки! — вякнул Ротозеев, но прозвучало это неубедительно.

— У нас, если что, и юрист рядом, — поддержала жениха Маруся, кивнув на Наиля, потом посмотрела на Еву и добавила: — Точнее, два юриста.

Ева улыбнулась — ей это понравилось.

В общем, очень быстро Ротозеев сообразил, что сопротивляться бессмысленно.

Карасев посмотрел на него и сказал:

— Сроку тебе — неделя. Потому что праздники. Чтоб через неделю духу твоего на территории Моркинского района не было!

— Ну как же, у меня семья, дом…

— Дом у тебя до завтра купят, — сказал Карасев. — За это не беспокойся, и цену дадут нормальную. Мы не обманываем и не наживаемся. Но видеть тебя здесь не желаем — ни тебя, ни твою семью. Все.

Сказав это, он кивнул мне на прощание и молча вышел из кабинета. Ротозеев сидел за столом, обхватив голову руками, и слезы текли у него по щекам. Видимо, осознал наконец, что за серьезная сила этот Карасев. Поняли это и все наши — и прониклись.

А возвратившись в санаторий, мы обнаружили возле забора группу людей и большой фургон. Охранник стоял и виновато разводил руками, что-то пытаясь объяснить. Я подошел поближе:

— Что такое?

— Сергей Николаевич, — сказал дядя Юра. — Я вам звоню, звоню и дозвониться не могу.

Я удивился, полез в карман — и правда, телефон разрядился. За всеми переживаниями и не заметил.

— Извините, телефон сел. Так что тут у вас случилось?

— Да вот приехали, говорят, что привезли груз. А мне никто ничего не сказал. Вы мне не говорили, вот я и не знаю, что делать. Вам звоню, звоню…

— Мы из Казани, — сказал рыжеватый мужичок. — Фирма «Казань-Логистик», привезли вам сейф. Распишитесь и примите товар. Куда грузить?

— Какой еще сейф? — удивился я.

Пока я разговаривал, из остальных машин повыходили все и окружили нас.

— Что за сейф? — переспросил я.

— Ой, Сергей Николаевич! — охнула Ева. — Это я заказала.

— Зачем? — Я даже растерялся: у нас не настолько много денег, чтобы заказывать такой огромный сейф — он был размером почти с холодильник.

— Ну, для вашего порошка, — тихо пояснила она.

Я невольно восхитился: какая же она молодец, умница! «Вазорелаксин-икс» стоял у меня в запертой комнате. Но если те трое придурков сумели залезть во флигель, то, узнав об эффекте порошка, найдутся и другие желающие — взломают любую дверь. А так, в сейфе, его никто не достанет.

— Отлично, — одобрил я и велел охраннику: — Открывайте ворота! Кстати, погрузка оплачена?

— Оплачена, — с тяжким вздохом сказал один из мужиков и скривился: сейф и впрямь был неподъемный.

— Ну так выполняйте, — сказал я с улыбкой. — Несите в тридцать шестой кабинет, это на втором этаже. Япар, покажи куда…

А через двадцать минут мы все собрались в этой комнате: я, Терновский, Александра Ивановна, Самарцев и даже Маруся. Она была бледная и то сжимала, то разжимала пальцы — очевидно, ей сделалось не по себе. Райка сидела на краю кушетки, уже настроившаяся. Плечи ее были опущены, как и уголки губ. Пальцы слегка подрагивали.

— Раиса Васильевна, спрашиваю в последний раз, — мягко сказал я. — Вы точно решили? Еще не поздно передумать. Мы предупреждали: риски могут быть какие угодно.

Она вскинула на меня полные боли глаза.

— Сергей Николаевич, — хрипло сказала она. — А для меня и выхода другого нету. Или сопьюсь и стану овощем, или что-то пойдет не туда с этим порошком. Но тут хоть есть шанс, что все будет хорошо, как у тех мужиков. А там уже никакого шанса нет, теперь я это понимаю очень хорошо.

Я вздохнул. Маруся забрала у Райки подписанную расписку о том, что та предупреждена о возможных рисках. Самарцев протянул ей мерный стаканчик с разведенным порошком «Вазорелаксина», а Александра Ивановна подала стакан воды, чтобы запить. Маруся отвернулась к стенке, стараясь не смотреть, губы ее дрожали.

Раиса взяла стаканчик, выпила и прикрыла глаза.

Мы все затаили дыхание. Проходила секунда, две, три… Райка сидела, и на лице ее не двигался