Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный

Мы вышли на нужной остановке. Здесь чувствовалось дыхание близких предгорий и густой запах садов. Где-то за лаем собак и шумом листвы нас ждал Виктор, он же Старый, и Эдик с гипсом на неизвестно какой части тела.

* * *

Мы свернули в один из переулков, где за невысокими заборами густо зеленели сады. У выкрашенной в синий цвет калитки нас уже ждал невысокий бородатый мужчина. Он выглядел старше нас, в его взгляде чувствовалось спокойствие. Чужая память подсказала, что он работает врачом, хирургом. Это был Виктор, тот самый Старый.

— Наконец-то, — прогудел он, поочерёдно пожимая нам руки. Его ладонь была сухой и крепкой. — Мы уж думали, вы там сели не в тот троллейбус и уехали в Алушту.

— Скажешь тоже, Витя! — Боря радостно загрохотал, вваливаясь во двор. — Мы с Иваном за провиантом заскочили.

В глубине двора, под раскидистым грецким орехом, обнаружился второй компаньон. Эдик Ноговицын, он же Мыльный, сидел в шезлонге, картинно выставив перед собой левую руку в белоснежном гипсе. На его тонком лице застыла маска лёгкой скуки, которая тут же сменилась оживлением при виде наших трофеев.

— О, берёзовый сок! — воскликнул он, кивнув на мою банку. — Напиток богов и гурманов.

— Да, — подтвердил я, ставя банку на стол. — Хотел с мякотью взять, но был только такой.

Боря замер с кастрюлей в руках, на его лице отразилась напряжённая работа мысли.

— Погоди, Вань… Как это — с мякотью? Это же берёзовый! Его из дерева берут, прямо из ствола. Какая там может быть мякоть? Опилки, что ли?

Эдик страдальчески закатил глаза и вздохнул.

— Да это шутка была, Боря, ну что ты в самом деле… Семё-ён Семё-ё-ёныч… — укоризненно протянул он, цитируя «Бриллиантовую руку».

Боря моргнул парур раз, потом до него дошло.

— Да это как раз ты — Семён Семёныч! — нашёлся он с ответом и указал пальцем на загипсованную руку друга. — Гляди, точь-в-точь как в кино, только без бриллиантов!

Виктор усмехнулся в бороду и жестом пригласил всех к столу. Место было душевное: дощатый стол под деревьями, старые венские стулья, а неподалёку — аккуратно выложенное камнями кострище. Хозяин принялся разжигать огонь. Сухие щепки тут же разгорелись, скоро затрещали и положенные сверху дрова.

— А где все твои? — спросил Боря, оглядывая тихий дом — Куда уехали?.

— Дочки в пионерлагере в Ласпи, — отозвался Старый, не оборачиваясь от костра. — Жена у своих стариков в Саках, давно собиралась съездить. Так что мы сегодня в сугубо мужской компании.

Мы принялись разгружать сумки. Боря по-хозяйски выставил кастрюлю с мясом, а когда появились шампуры, решительно отодвинул нас в сторону

— Отойдите, интеллигенция, — проворчал он, ловко нанизывая куски. — Тут рука набитая нужна. Что вы вообще понимаете в шашлыке?.. Меня отец ещё в Тбилиси учил: главное в шашлыке — это лука не жалеть и уксуса самую малость, только чтобы дух придать. И мясо нужно не резать, а рубить, чтобы сок внутри запечатать.

— Уксус — это варварство, — спокойно возразил Виктор, вороша угли кочергой. — У меня в армии друг-армянин был, Рубен, так он только на минералке и гранатовом соке мариновал. Мясо тогда само во рту тает, и никакой изжоги. Вкус получается особенный, ни с каким другим не спутаешь.

Он задумчиво покивал, выгнув левую бровь.

— А мне больше нравится, когда в маринаде только лук и много чёрного перца, — вставил я своё слово. — Только лук надо через мясорубку пропустить или на тёрке, чтобы он сок отдал. Тогда мясо маринуется за час, и вкус получается чистый, ничего лишнего.

Эдик, наблюдавший за нами с видом аристократа на пикнике, только хмыкнул.

— По-моему, жареное мясо вообще трудно чем-то испортить. Это же не блюдо из десяти ингредиентов.

Боря поднял на него ироничный взгляд.

— Тоже мне, кулинарный эстет. Ты, когда в Белоруссии служил, там, небось, одну варёную картошку два года ел?

— Почему это? — Эдик невозмутимо вскинул подбородок. — Картошку можно и в костре запечь, и драники из неё сделать, и зразы, и колдуны… Это целая культура, там рецептов побольше, чем у шашлыка.

— Вот и хавай сегодня свою любимую картошку, — заржал Толстый, — а мяса мы тебе не дадим.

Дрова тем временем уже прогорели. Боря бережно пристроил шампуры на раскалённые камни. Скоро над двором поплыл ни с чем не сравнимый аромат: запах дыма от фруктовых веток и жарящегося мяса.

Глава 9

Виктор, по-хозяйски прищурившись, разлил «беленькую» по гранёным стопкам. На отставленной бутылке заиграли блики от костра. Мы дружно звякнули стеклом — за встречу и за выздоровление Эдика, чтобы он, балбес, больше ничего себе не ломал.

Холодная жидкость обожгла горло, и я поспешно закусил хрустящим свежим огурцом.

— Слушай, Мыльный, — Боря, жуя, ткнул вилкой в сторону Эдика. — Ты же у нас от физкультуры всегда бегал, как чёрт от ладана. Каким тебя ветром вообще на волейбольную площадку занесло? Небось, девочки там в коротких шортиках прыгали? Вот и не вынесла душа поэта…

Эдик кисло улыбнулся и едва заметно пожал плечом, стараясь не тревожить гипс.

— Девочки были, не спорю. Но волейбол — это… Это красиво, понимаешь. Это эстетика движений, траектория полёта мяча…

— … И сисястые тела в купальниках, — закончил Боря и заржал голосом Папанова.

Эдик вздохнул и устало махнул рукой.

Не желая продолжать тему своего «спортивного» фиаско, он перевёл взгляд на меня.

— А ты где пропадал, Иванаускас? Я к тебе на днях заходил, в дверь стучал — тишина. В редакцию звонил — там рявкнули, что ты в разъездах.

— Да, по делам уезжал, — ответил я, стараясь говорить буднично.

— В Москву? — прищурился Эдик.

— Угу, — я решил не плодить лишних сущностей и не врать друзьям про больную мать. Пусть будет Москва, тем более они сами это предположили.

Виктор, сидевший напротив, подался вперёд. Несмотря на невысокий рост, в нём чувствовалась какая-то природная весомость, заставлявшая прислушиваться к каждому слову.

— И как там? Получается зацепиться? Берут центральные издания твои фото?

Вот это мне было и самому интересно. Но память Нещадова, сколько я ни старался, на эту тему мне пока ничего не подсказала.

— Не знаю, Вить, — честно признался я. — Москва, она… там своих умельцев хватает. Поживём — увидим.

— Удачи тебе, старик, — Виктор серьёзно кивнул. — Мы тобой гордимся, ты же знаешь. Если у человека есть талант, то он обязательно должен его реализовать. Так что давай, дерзай и не отступай.

Боря радостно заухал и замахал рюмкой, делая из сказанного тост. И даже Эдик на мгновение отбросил свою