Вернуться в 80. Часть 5 - Игорь Перах

Он первым в Москве взял из салона шестисотый «мерседес» в кузове сто сорок — тот самый «рубль сорок», — и гонял на нём по центру с видом человека, которому этот город принадлежит. Врос в «Метрополь» и загородные клубы, свёл близкое знакомство с авторитетами и лидерами подмосковных бригад, а секретарши-модели менялись у него в приёмной чаще, чем перчатки в мороз.

Меня всё это, если честно, бесило. Столько дешёвого пафоса, что подташнивало.

Но если отбросить эмоции — как партнёр Аркадий был бесценен. Собачье чутьё на нужных людей и редкий дар договариваться с кем угодно. Своими связями он решал там, где мы с полковником упирались в стену. Он стал мостом между старой номенклатурой, новым бизнесом и блатным миром.

И всё-таки я каждый раз поражался. Кто бы мог подумать в восемьдесят седьмом, когда мы проворачивали свою первую аферу на Уолл-стрит, что идейный кадровый чекист переобуется в воздухе так быстро и так бесповоротно.

— Митинг окончен? — спокойно спросил я, закрывая за собой дверь. — Или ещё пару транспарантов развернёшь? В твои-то годы и лабать такой тяжеляк.

Аркадий осёкся, повернул ко мне распалённое лицо и взъерошил ладонью с печаткой свою идеальную укладку.

— Припёрся и весь кайф обломал, — буркнул он, падая в кожаное кресло.

— Что он опять натворил? — Я повернулся к Петру Васильевичу.

Полковник невозмутимо сидел за дубовым столом и выпускал дым в потолок.

— Да чуть в криминальную сводку не попал, — вздохнул он. — У его корешей стрелка образовалась, передел сфер. Ну а наш комсомольский вожак, естественно, лично поехал разруливать.

— Понятно. И как, разрулил?

— И ещё как! — Аркадий гордо выпятил грудь. — Теперь по гроб жизни должны.

— Вот это меня и беспокоит. — Я сел напротив. — Аркаш, ты соображай иногда. Это блатные, у них своя арифметика. Когда человек понимает, что должен слишком много, ему дешевле закрыть долг одним выстрелом, чем отдавать. Так вопросы и «отрабатываются».

— Да я тоже не пальцем деланный, — огрызнулся он. — И между прочим, пока вы тут меня воспитываете, я вам информацию принёс. По ЮКОСу. Туда сейчас заходить надо, пока всё на дне валяется.

Я кивнул. Тут он был прав.

С точки зрения чистой коммерции скупка нефтянки осенью девяносто восьмого — ход почти безупречный. Рынок обвалился втрое, компании стоят дешевле собственных скважин, а нефть рано или поздно вернется к росту. И человек там действительно был с головой: он построит эффективную систему, приведёт западных аудиторов и за несколько лет сделает из компании гиганта с капитализацией в десятки миллиардов.

Другой вопрос, чем всё это кончится.

— Заходить будем, — сказал я. — Только не так, как ты хочешь. Садись, объясню нормально, не с потолка.

Аркадий сел, но руки скрестил.

— Смотри. Компания хорошая, спорить не буду. Человек там толковый, дело своё знает. За несколько лет он из неё сделает конфетку: наведёт порядок, приведёт западных аудиторов, отчётность выправит. Бумаги вырастут в разы, тут ты прав на все сто.

— Ну так и я о чём!

— Погоди. Вопрос не в компании. Вопрос в том, чем он за неё будет платить.

— В смысле?

— В прямом. — Я сел напротив. — Такие активы в девяносто восьмом задёшево не достаются просто так. За ними стоят люди, кредиты, залоги, чужие обиды. И чтобы всё это удержать, ему понадобится не только хорошая бухгалтерия. Ему понадобится защита. А защита в этой стране бывает только одна — административная.

Пётр Васильевич кивнул, не отрываясь от сигареты.

— И вот тут начинается самое интересное, — продолжил я. — Чтобы её получить, он полезет в политику. Начнёт финансировать партии, заводить своих депутатов, договариваться напрямую с американцами через голову собственного правительства. Он будет считать, что покупает себе безопасность. А на самом деле будет строить себе параллельную власть. И в какой-то момент его станет больше, чем государства.

— И что?

— А то, что государство это заметит. Не сегодня и не завтра. Но заметит обязательно. И тогда встанет простой вопрос: кто в доме хозяин. Ты этот вопрос десять лет назад сам мне задавал, помнишь? На заводе. Кто держит снабжение и сбыт, тот и хозяин, а не тот, кто в директорском кресле. Так вот тут то же самое, только страна вместо завода.

Аркадий помолчал.

— Ладно. Допустим. Но нам-то что? Мы же не он. Мы просто акции купим.

— В том и штука, что когда придут за ним, посмотрят и на тех, кто рядом стоял. — Я развёл руками. — Не потому, что мы виноваты. Просто так работает. Проверять начнут всех, кто был в реестре. Полезут в наши офшоры, в наши схемы, в происхождение денег. Ты этого хочешь? Мне вот совсем не хочется объяснять серьёзным людям, откуда у нас с тобой первый капитал взялся в восемьдесят седьмом.

Полковник хмыкнул. Аркадий уже не спорил — он думал.

— Поэтому делаем так, — сказал я. — Основной транш в ЛУКОЙЛ. Компания скучная, растёт медленнее, зато с властью не воюет и воевать не собирается. Заработаем меньше, но заработаем точно и спокойно.

— А в ЮКОС вообще не идём?

— Идём, но небольшой долей и через офшоры, чтобы наших фамилий нигде не было. Заработаем на росте — он там будет, и хороший. Но с одним твёрдым уговором. — Я посмотрел ему в глаза. — Как только этот парень начнёт публично лезть в политику — мы выходим. Не через полгода, не когда цена ещё подрастёт. В тот же месяц. Даже если бумага в этот момент будет лететь вверх.

Аркадий засопел, покрутил на мизинце печатку.

— Ладно, — сказал он наконец. — Твои знания нас пока ни разу не подводили. Пусть будет ЛУКОЙЛ.

— Итак, — Пётр Васильевич стукнул ладонью по столу. — Цифры. Сколько и чего реально перекидываем в долгую?

Я смотрел в панорамное окно. Вечерняя Москва лежала внизу — залитая рекламой, забитая потоками фар, шумная, грязная и обещающая великие возможности всем, кто уцелеет.

А мне хотелось на глухое лесное озеро. В старую растянутую палатку. Сидеть с поплавочной удочкой и тупо смотреть на воду.

Классическое желание выгоревшего богача: получить единственное, чего не купишь. Девяносто девять процентов страны поменялись бы со мной местами не задумываясь. Но мне было всё равно. Я устал. И