Пульс темной магии - Александра Власова

Им отрубали головы, вырезали сердца, а в тело втыкали кол – видимо, для подстраховки.

Большую часть жизни я выступала против чрезмерной жестокости. Когда-то, будучи юной девушкой, читая об очередной кровавой расправе над так называемым «вампиром», я пришла в ужас. Еще удивилась: неужели наши предки были совсем лишены человечности?

И кто, получается, был настоящим злом? Видимо, прежней доброты и наивности совсем не осталось.

Сейчас представлять Ингу с колом в груди стало главным хобби. Я вижу, как на ее холеном личике застывает гримаса злобы и беспомощности, изо рта вместе с кровью вырываются хрипы, а волосы огненным водопадом раскинулись по кровати.

Ингина агония длится целую вечность: перед смертью стригой долго бьется в конвульсиях, шепчет проклятья. Когда понимает, что они не помогут, униженно выпрашивает прощения и пощады и, наконец, затихает. А я захлебываюсь в чувстве, которое предпочла бы никогда не испытывать – темном удовлетворении.

Ненавижу Ингу. За ее двуличность, за то, как легко сопернице удалось выйти сухой из воды. За собственное бессилие перед ее ворожбой.

Но главное – я не могу простить Инге то, что она обнимает Никиту, делает ему кофе и спит с демонологом в одной постели, медленно вытягивая из парня жизненные соки. Для нее он не больше чем сытный обед, а я…

Я после нашего финального разговора даже не могу приблизиться к другу будто псих-сталкер, осужденный за преследования. О том, чтобы защитить его, не может быть и речи – любая попытка выйти на связь будет воспринята как жесткое нарушение границ.

Я могла бы попросить Лизу поговорить с Никитой, но подруга категорично дала понять, что не хочет переходить дорогу стригою. Других идей, как вызволить демонолога из лап главного демона – его подружки, пока не завелось.

– Ладно, утро вечера мудренее, – говорю вслух. Банальная мудрость. Но правда и не претендует на оригинальность.

Казалось бы, ночь после тяжелого рабочего дня должна принести облегчение. Однако и сон не дарит покой. Меня преследует один и тот же кошмар: собирается дождь, я зачем-то плетусь в смутно знакомое заброшенное здание.

Там ждет Инга. Она приветливо машет рукой, как давней приятельнице, дружелюбно улыбается, но улыбка стригоя медленно превращается в оскал.

В моей руке оказывается серебряный кол. Продолжение могло бы быть достойным экранизации Регины. После очередной кровавой расправы с криком вскакиваю в постели. На часах три ночи.

Нужно завязывать думать о ней. Инга – существо, чья пища в том числе чужой негатив. Кровавые сны и фантазии только опустошают меня и наполняют силой ее.

Так происходило бы, даже не будь у нее сверхъестественной природы, в обычном человеческом взаимодействии. Нужно сконцентрироваться на настоящем, чтобы для энергетического упыря не было ни малейшей лазейки в моих мыслях.

Завариваю сладкий чай, надеясь, что ромашка и бергамот отгонят темное наваждение.

Телефон играет «The Show Must Go On» – мою любимую песню. М-да. Поздновато Фредди сегодня затеял концерт. И номер незнакомый. Может быть, новый клиент? Не лучшее время для записи, но порой магическая помощь требуется срочно…

Беру трубку, надеясь, что не придется тащиться к кому-то ночью через весь город. Одновременно заглядываю в расписание. Так, завтра, то есть уже сегодня, консультации идут сплошняком. Но, кажется, есть окно в среду.

– Хочешь ответов? Приходи в десять вечера туда, где все началось, – скрипит старушечий голос, – я расскажу тебе правду. Если, конечно, – усмехается трубка, – не струсишь.

Руки покрываются холодным потом. Меня начинает трясти крупная дрожь. С ужасом узнаю хозяина голоса. Наставница!

Инстинктивно отбрасываю телефон, как ядовитую змею. К счастью, гаджет приземляется на мягкий диван. Воздуха не хватает, по щекам льются слезы, а сердце никак не успокаивается – оно начинает болеть.

Господи, неужели моя жизнь окончится так бездарно – инфарктом в молодости? Нет. Похоже, у кого-то просто паническая атака. Прямо как в учебнике по психологии.

Чтобы унять приступ, я тщетно пытаюсь включить парасимпатическую нервную систему: считаю предметы, дышу «квадратом». Давай же, детка, ты умело снимаешь панички у клиентов.

Просто делай так же.

Я мысленно обнимаю маленькую, перепуганную девочку внутри. Твержу ей: «Здесь нет никаких мертвецов. Ты у себя дома. На шее защитный кулон – он не позволит приблизиться нечисти».

Лишь после того, как удается немного утешить внутреннего ребенка и ослабить приступ тревоги, думаю, как действовать дальше. Может, есть смысл обратиться в полицию и попробовать отследить номер? Ага, и что я им скажу: мне названивает мертвец? Так и вижу, как в заключение расследования пишут: адрес звонившего – тот свет.

Изо рта вырывается смешок. Отвешиваю себе пощечину – не лучшее время для истерик.

Для начала нужно собраться с духом и перезвонить. Дрожащими руками набираю номер. На том конце предсказуемо сообщают, что его не существует. Скорее всего, если начать «копать», окажется, что никогда и не существовало.

Раньше я могла бы позволить себе испугаться. Начать звать друзей на подмогу. Но сейчас – как и всякий раз, когда необходимо принять по-настоящему важное решение – остаюсь совершенно одна.

* * *

Что сделает нормальный человек после звонка из иного мира? Начнет сомневаться в своей адекватности и решит, что галлюцинирует. Может быть, обратится к ведьме? В моей ситуации далеко ходить не придется.

В любом случае каждому разумному существу ясно: идти на встречу с покойником – плохая идея. До назначенного срока у меня есть время на сон и огромное количество консультаций. Достаточно для того, чтобы принять взвешенное решение.

Поспать так и не удается – плохо. Недосып притупляет когнитивные функции и скверно влияет на нервную систему. К счастью, в работе сегодня нет ни одного экстраординарного случая, только скучнейшие любовные раскладики, которые почти любая практикующая ведьма может делать, вообще не приходя в сознание.

Машинально перебираю карты, выслушиваю однотипные страдания по поводу неразделенного чувства, отказываюсь лепить привороты… Между консультациями думаю о своем: итак, что мне известно?

Начнем с азов. Мертвецы не встают из могил, по крайней мере в виде разлагающихся трупов.

Значит, есть лишь два варианта: первый – остатки тонких тел наставницы обладают такой мощью, что Марья может перехватывать контроль над живыми людьми и неоднократно пытается со мной связаться. Старая колдунья любила превозносить свободу воли и напоминать, что любое подавление другого существа – темная ворожба. Удалось ли ей сохранить свои принципы и в посмертье?

Хотя, как выяснилось, ворожея и при жизни им следовала далеко не всегда… Что, собственно, не исключает, что со мной общалась другая сущность, перенявшая голос наставницы.

Самый простой