Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

– Разве я когда-нибудь лгал тебе за все время, что мы знакомы? Разве я, Фэнси, из тех, кто не смеет признать свои поступки? И я уже сказал, что не стал бы поднимать руку на такого человека, как он.

Услышав это, Фэнси опустила голову, затем подняла руку, и белая лента вернулась в ее рукав.

– Если бы я не знала тебя так хорошо, я бы убила тебя прямо сейчас!

Сказав это, она повернулась и начала спускаться с горы. Не пройдя и двух чжанов, она услышала тихий звон, словно оружие возвращалось в ножны. Она на мгновение остановилась, горько улыбнулась и ушла, не оглядываясь.

Фэнси смотрел на надгробие Янь Инчжоу с горькой улыбкой:

– Увидь ты все это, ты был бы доволен? Она готова была убить меня ради тебя. Мы с ней знакомы десять лет, и я не могу равняться с тобой, человеком, которого она знала лишь несколько дней.

Сказав это, он тоже спустился с горы. В темных сумерках осталась лишь одинокая свежая могила, вокруг иногда раздавалось карканье ворон. Холодный горный ветер горы Сюаньшань пронесся мимо, и влажные следы на надгробии быстро высохли.

Они спускались с горы друг за другом, на расстоянии примерно пяти чжанов, не говоря ни слова. Было совсем темно, но они не использовали свои умения скоростного перемещения в пространстве и просто шли не торопясь. Когда они достигли подножия горы, сгустились сумерки, вокруг стояла тишина. А когда они вернулись в город Жуань, почти все фонари на улицах уже погасли и дома погрузились в сон.

Внезапно на западе вспыхнуло пламя, мгновенно окрасив ночное небо в алый цвет.

Оба напряглись и тут же устремились туда, используя свои способности, чтобы ускориться. Когда они прибыли, то увидели, что весь дом семьи Хань был охвачен огнем.

Перед домом собрались соседи, разбуженные пожаром, они носили воду, пытаясь потушить огонь. Крики, ругань и плач смешались в хаосе.

– Как в доме семьи Хань мог начаться такой большой пожар?

– Кто знает? Прошло столько времени, но никто из семьи Хань так и не смог выбраться!

– Странно, неужели все просто сгорели внутри?

– Эх, какая жалость!

Несмотря на то, какая стряслась беда, некоторые все равно не забывали посплетничать.

Внезапно белая тень мелькнула и вошла в огонь, за ней последовала черная тень.

Люди терли глаза, пытаясь осознать, что успели увидеть, но две фигуры уже исчезли. Все начали сомневаться, не померещилось ли им – кто бы бросился в такой огонь? Это же самоубийство!

Фэнси ворвалась в дом и обнаружила, что главные ворота были заперты изнутри. По пути она видела множество тел на земле, мужчин и женщин, старых и молодых, все были убиты одним ударом в грудь. У некоторых кровь уже высохла, у других еще сочилась из груди, некоторые умерли с открытыми глазами, иные держали оружие, словно собирались сражаться с врагом до последнего…

Пороги, каменный пол, ступени – все было покрыто алой кровью. Фэнси осторожно шла, но все равно поневоле оставляла теперь алые следы.

– Есть кто-нибудь? Кто-нибудь жив? – громко кричала Фэнси, но никто не отвечал, вокруг были лишь клубящийся дым и ревущее пламя.

– Старик Хань, ты мертв? Если нет, отзовись!

– Все мертвы, ни одного живого, – позади нее раздался вздох Фэнси.

Фэнси резко повернулась и посмотрела на него, ее взгляд был холоднее льда и острее меча:

– Это из-за рецептов?

– Это не я, – сразу ответил Фэнси, но тут же его наполнил гнев. Почему он оправдывается? Зачем оправдываться?!

– Ты остановился в доме семьи Хань не ради рецептов порошка Пурпурного Дворца и пилюли Сердца Будды? Старик Хань почитал тебя как бодхисатву, но не думай, что я не знаю твоих истинных намерений. – Выражение лица Фэнси смягчилось, но ее тон оставался холодным.

– Я уже давно скопировал рецепты. – Фэнси впервые стер с лица свою элегантную улыбку и стал подчеркнуто холоден.

– Я же говорила. – Фэнси холодно усмехнулась, затем вдруг прислушалась и быстро устремилась вперед, Фэнси следовал за ней.

Пройдя через море огня, они оказались в заднем саду дома семьи Хань, откуда доносились тихие рыдания. Идя на звук, они обнаружили маленькую фигурку, стоящую на коленях.

– Отец… отец… вставай, вставай! У-у-у… отец, вставай, Пу-эр выведет тебя отсюда! – Маленькая фигурка крепко обнимала тело на земле и плакала.

– Хань Пу? – Увидев маленькую фигурку, Фэнси сразу позвала его.

Маленькая фигурка, услышав, что кто-то зовет его, обернулась и бросилась к ней.

– Ты, злая женщина, снова пришла украсть наши лекарства, да? Кради! Кради! Мой отец мертв! Кради еще! У-у-у… что тебе еще красть! – Хань Пу кричал и бил Фэнси, его лицо было покрыто кровью и слезами.

– Хань Пу! – Фэнси схватила его. – Что произошло?

– Ты, злая женщина! Все из-за тебя! Почему ты прокляла моего отца? У-у-у… отец больше никогда не сможет устроить праздничный пир! Злая женщина! Проклятая женщина! Я ненавижу тебя! Верни мне моего отца! – Хань Пу отчаянно боролся и, не сумев вырваться, попытался укусить руку Фэнси.

– Цсс! – Фэнси вскрикнула от боли и собиралась отдернуть руку, но Фэнси взмахнул рукой, заблокировав точку акупунктуры Хань Пу, и тот сразу потерял сознание в объятиях Фэнси.

– Давай сначала выведем его отсюда, иначе мы тоже погибнем в огне, – сказал Фэнси.

– Хорошо. – Фэнси кивнула, подняла Хань Пу, бросила взгляд на лежащего на земле Хань Сюаньлина и вздохнула. – Черный Лис, вынеси его.

Сказав это, она подхватила Хань Пу на руки и удалилась, оставив Фэнси наедине с телом Хань Сюаньлина. Через мгновение Фэнси глубоко вздохнул и наклонился, чтобы поднять мертвеца:

– Я, Черный Фэнси, дошел до того, что таскаю трупы. Воистину, знакомство с этой женщиной было началом всех моих несчастий.

На пустынном склоне к западу от города Жуань появилась еще одна могила.

– Отец, покойся с миром, Пу-эр отомстит за тебя. – Перед могилой стоял на коленях Хань Пу в белых траурных одеждах, за ним стояли Фэнси и Фэнси.

– Отец, не волнуйся, Пу-эр будет заботиться о себе сам, у-у-у… – Слезы, которые Хань Пу пытался сдержать, снова потекли. Любящий отец больше никогда не сможет раскрыть свои объятия, чтобы защитить его. В этом мире из семьи Хань остался только он один.

Фэнси и Фэнси с некоторым сочувствием смотрели на Хань Пу, но не могли испытывать глубокой печали. Странствуя по миру боевых искусств десять лет, они уже привыкли к расставаниям и смерти, и все, что осталось, – это последнее пожелание мертвым: покойтесь с миром.

– Как думаешь, сколько еще он будет плакать? – спросил