Служба продолжается - Вильгельм

кожу, мокрая одежда больше не согревалась от движения. Он сократил шаг и поднимался боком, ставя здоровую ногу выше. Автомат держал на ремне, чтобы освободить руки.

Башня оказалась наблюдательным постом. Каменное основание, деревянная верхняя площадка, железная лестница. Дверь внизу была заперта, зато сбоку стоял открытый навес с лавкой. На стене под ним висела табличка: «Посторонним вход воспрещён». Надпись без новой орфографии, с твёрдым знаком на конце.

Андрей прислонился к стене и долго восстанавливал дыхание.

На лавке лежала забытая рукавица. Большая, шерстяная, залатанная на ладони. Рядом — медная кружка с замёрзшим краем чая. Значит, пост не был заброшен. Часовой или наблюдатель ушёл недавно, возможно, к порту после тревоги на дороге.

Через щель в двери виднелось оборудование. Андрей посветил внутрь узким лучом. На столе стоял оптический прибор с двумя окулярами, напоминавший крупный морской бинокль. Рядом тянулись медные трубки и провода в тканевой оплётке. На дальней стене висел круглый экран из мутного стекла. По нему медленно двигалось синее пятно.

Пятно шло вдоль линии берега.

Андрей сравнил направление с местом, где оставил тушу зверя. Совпадало.

Пост следил за побережьем. Возможно, устройство уже обнаружило животное — или его самого. Если так, скрытный подход потерял смысл.

На косяке висела деревянная коробка с рукояткой. Полевой телефон старого типа, решил Андрей. Рядом приколочен порядок сигналов. Текст читался в свете фонаря:

«При появлении зверя первого разряда — один длинный. Второго — два длинных. При разрыве береговой черты — частый звон и красный огонь. О людях вне дороги докладывать дежурному офицеру».

Ниже кто-то карандашом приписал: «Нырцы ныне идут стаей. В одиночку к воде не сходить».

Слово «нырцы» могло относиться к убитому зверю. Классификация разрядов ничего не говорила Андрею, кроме очевидного: опасных существ здесь считали обычной служебной проблемой, для которой существовали инструкции.

Он посмотрел на закрытую дверь. Можно разбить стекло, воспользоваться телефоном, вызвать караул. Но неизвестно, как работает линия и что именно услышит дежурный от человека, представившегося старшим мичманом Северного флота. Лучше говорить лицом к лицу.

Андрей снял рукавицу с лавки, поднёс к носу. Пахла табаком, машинным маслом и человеком. Так пахли вещи на любом корабле, если не считать шерсти. Он положил её обратно точно на прежнее место.

С холма бухта открывалась почти целиком.

За двумя молами лежала гавань. У ближнего пирса стояло то самое металлическое судно. Дальше темнели ещё три корпуса, один значительно крупнее. На берегу вытягивались склады, казармы, мастерские. Над ними поднималась решётчатая мачта, вокруг которой медленно вращались белые кольца света. Не прожектор: кольца проходили одно сквозь другое, не отбрасывая тени.

За гаванью возвышалась крепостная стена. Слишком массивная для обычной военно-морской базы, сложенная из огромных камней. Над стеной виднелись купола и кресты. Один купол был окружён тонким золотистым ореолом.

Соловецкий монастырь.

Теперь Андрей узнал силуэт. Не по отдельной башне, которую могли перестроить, а по общему расположению: стена, вода, тяжесть камня. Он смотрел на монастырь из катера четверть века назад. Тогда рядом стояли туристические автобусы, работали антенны связи, над пристанью висели современные вывески. Здесь не было ничего похожего.

Зато у пирса дымил военный пароход.

Доказательств становилось больше, а объяснение — одно.

Андрей снял перчатку и ущипнул себя за внутреннюю сторону предплечья. Боль пришла сразу. Потом он надавил на раненый бок и едва не выругался вслух.

Не сон.

Кома могла включать боль. Он знал это по рассказам людей, переживших долгую реанимацию. Но кома не требовала правильных действий. Если всё вокруг происходило в голове, идти к порту было не опаснее, чем стоять на холме. Если происходило на самом деле — промедление убивало.

Вывод снова оказался практическим.

Он достал блокнот и нарисовал схему гавани. Четыре заметных судна. Два входа. Казармы. Стена. Наблюдательная мачта. Отдельно отметил пост, телефон и текст инструкции. Писал медленно: пальцы деревенели.

Под схемой поставил одну фразу:

«Вероятно, Соловецкие острова. Время не соответствует известному».

Год он не написал.

Перед уходом Андрей ещё раз заглянул в щель. Синее пятно на круглом экране исчезло. Вместо него по стеклу прошла красная линия, потом погасла. В глубине поста что-то щёлкнуло.

Снаружи, у подножия холма, ответила светильня. Жёлтый туман в ней стал красным.

Устройство действительно заметило движение.

Андрей погасил фонарь и спустился с холма быстрее, чем позволяла нога. Оставаться рядом с закрытым военным постом после срабатывания сигнализации было плохой идеей в любом веке.

Внизу он сделал остановку, проверил повязку. Кровь пропитала край, но не текла. Воды осталось чуть меньше литра. Еду он больше не тронул. До гавани — не больше километра.

Воздух над ней жил звуками: скрипели блоки, стучал молот, кто-то выкрикнул команду, ответил свисток. Русская речь пока оставалась неразборчивой, но интонации были знакомы. Работа ночной вахты, приём судна, люди торопятся и ругаются без паники.

Это было почти родное.

Андрей поймал себя на желании просто выйти на свет и сказать: «Старшину позовите». Как будто любой флотский старшина, в любом времени, посмотрит на мокрого вооружённого мужика и сначала даст чай, а уже потом начнёт задавать вопросы.

Так иногда и происходило.

Но на базе «Рубеж» тоже говорили по-русски люди, готовые уехать, оставив остальных. Язык и форма не гарантировали ничего. Своими становились не по пуговицам.

Он обогнул последний складской откос и увидел порт уже с уровня дороги.

За поворотом появились первые настоящие постройки. Два длинных деревянных сарая с каменными цоколями. Между ними — высокая труба, откуда и шёл дым. За сараями мерцало множество жёлтых и зелёных огней. Дальше угадывались мачты.

Порт.

Глава 4. "Караул Его Императорского Величества"

Внешний периметр ВМБ «Святой Михаил», утро 25 сентября 1890 года

Андрей лёг у края дороги и десять минут наблюдал.

Возле ближнего сарая прошли двое. Оба несли длинные предметы на плечах. Винтовки. На людях были тёмные шинели и бескозырки. Один остановился под светильней, повернул голову к берегу. Андрей успел увидеть бороду и ремни старого образца, перекрещенные на груди.

Русские моряки из исторического фильма.

Они обменялись словами. Расстояние было слишком большим, но речь звучала русской. Затем скрылись за сараем.

У Андрея впервые за ночь появилась ясная задача: войти в контакт и не дать себя застрелить.

Задача была знакомее всего остального.

Он проверил оружие. Тридцать патронов в автомате, пистолет полный, гранаты на месте. При встрече с караулом всё это превращало его из потерпевшего в угрозу. Бросить оружие заранее нельзя. Подойти скрытно — ещё хуже. Нужно найти одного или двух, показать