Служба продолжается - Вильгельм

Андрей снял магазин, извлёк патрон из патронника и вернул его сверху. Теперь в примкнутом магазине снова было тридцать, патронник пуст. Автомат повесил стволом вниз, ладонь держал открытой на цевье.

Потом подумал и снял магазин совсем. Убрал в подсумок. Затвор отвёл, зафиксировал сзади. Человек, знакомый с оружием, увидит пустой патронник, даже если не узнает модель.

Пистолет оставался в кобуре. Доставать его без необходимости Андрей не собирался.

Он выбрал дорогу и пошёл открыто.

До первой светильни оставалось около ста метров, когда со стороны берега раздался свист.

Не человеческий. Короткий, резкий, дважды.

Андрей обернулся.

На туше зверя, далёкой тёмной куче у камней, вспыхнуло голубое сияние. Оно поднялось над телом, собралось в тонкую вертикальную нить и устремилось в небо. В глубине бухты ответили сразу несколько таких нитей.

В порту ударил колокол.

Один раз. Два. Потом частая дробь.

Моряки у сараев побежали. Где-то открылись ворота, послышались команды. Жёлтые светильни вдоль дороги вспыхнули ярче, и в каждом стеклянном шаре возникла красная сердцевина.

Андрей сошёл с дороги и опустился за камень.

Контакт откладывался.

Со стороны порта на берег вышли шесть вооружённых людей. Один нёс над головой светящийся шар, остальные держали винтовки наготове. Они двигались цепью, правильно распределяя сектора, и шли прямо к убитому зверю.

Если Андрей останется в укрытии, его найдут рядом с трупом и оружием. Если выйдет сейчас — цепь может открыть огонь.

Он оценил расстояние, ветер, камни и понял, что хорошего варианта не существует.

Значит, выбирать нужно тот, где меньше людей ошибутся одновременно.

Андрей положил автомат на землю, отошёл от него на два шага и поднял руки.

— Эй! — крикнул он. — Не стреляйте! Я русский!

Цепь остановилась.

Шесть винтовок повернулись к нему.

— Не двигаться! — крикнул молодой голос. — Руки держать на виду!

— Держу.

— От оружия отойти ещё на пять шагов!

Андрей отошёл. Медленно, не опуская рук. Спина оказалась открыта морю, автомат лежал впереди на песке. Если люди в цепи решат стрелять, камень уже не поможет.

Шесть фигур приближались уступом. В центре шёл самый молодой — худощавый, с обнажённой саблей в правой руке и револьвером в левой. Под шинелью виднелся тёмный двубортный мундир. На плечах блестели узкие офицерские погоны. Бескозырок на нём не было; фуражка сидела ровно, подбородочный ремешок был опущен.

Слева от него двигался бородатый моряк лет сорока. Винтовку он держал уверенно, ствол не водил. На погоне — поперечные нашивки, которые Андрей не смог сразу прочитать. Остальные были моложе. У одного над раскрытой ладонью висел зеленоватый шар, освещая цепь снизу.

Не фонарь.

Шар двигался вместе с рукой и растекался по пальцам тонкой плёнкой. Когда матрос поворачивал ладонь к Андрею, плёнка становилась плотнее, как маленький прозрачный щит.

— Назовитесь! — приказал офицер.

— Плеханов Андрей Сергеевич. Старший мичман. Вооружённые силы Российской Федерации, Военно-морской флот.

Офицер на мгновение потерял выражение лица.

Бородатый моряк не потерял ничего.

— Какой ещё Федерации? — спросил он.

— Российской.

— Государеву Россию республикой назвал? — тихо произнёс кто-то справа.

— Молчать в строю, — бросил офицер, не оборачиваясь. — Какой корабль?

— Последнее место службы не корабль. Африканский корпус. До этого — Северный флот.

— Беломорская флотилия перед вами, — сказал бородатый. — Северного флота не числится.

— Я уже понял, что не числится.

— А звания «старший мичман» не бывает, — продолжил моряк. — Мичман бывает. Лейтенант бывает. Старшего мичмана нет.

— У меня бывает.

Молодой офицер нахмурился.

— Вы намеренно дерзите?

— Нет. Отвечаю точно на вопрос.

— Тогда объясните, что за оружие.

— Автомат Калашникова, образца две тысячи двадцатого года. Патронов в нём нет. Магазин снят, затвор открыт.

Цепь снова остановилась, будто Андрей произнёс условный сигнал.

— Какого года? — переспросил офицер.

— Две тысячи двадцатого.

С правого края кто-то перекрестился.

Офицер быстро посмотрел на бородатого. Тот едва заметно качнул головой: не понимает.

— Господин мичман, — произнёс моряк, обращаясь к молодому, — позволите взять?

Исторический чин встал на место сразу. Мичман. Не обращение курсанта к старшему и не современная оговорка, а полноценный офицерский чин. Молодому было лет двадцать, самое большее двадцать один.

— Возьмите, квартирмейстер Седых. К затвору руками не лезть. Козырев, прикрывайте.

Квартирмейстер.

Ещё одно слово из старых уставов. Андрей слышал его в музеях и читал в истории флота, но никогда не видел человека, для которого оно было служебной реальностью.

Седых подошёл к автомату боком. Не наклонился сразу. Осмотрел ремень, приклад, открытый затвор. Потом присел, взял оружие за цевьё и рукоятку, держа ствол в сторону от людей.

Правильно взял.

— Тяжёлый не шибко, — сказал он.

— Не нажимайте спуск. Затвор на задержке не стоит, он удерживается рукояткой в пазу. Снимете — уйдёт вперёд.

Седых посмотрел на устройство и осторожно перенёс автомат к дороге.

— Иностранная машинка?

— Русская.

— Наша, значит?

— Наша. Только не ваша.

— Это мы уже сообразили.

Мичман сделал ещё несколько шагов. Теперь Андрей видел его лицо: светлые усики, мокрые от снега, тонкий шрам на подбородке и слишком молодые глаза, которые старательно изображали офицерскую твёрдость.

— При вас есть другое оружие?

— Есть. Пистолет в кобуре на правом бедре. Две гранаты спереди на разгрузке, одна дымовая. Нож слева. Мультитул в кармане. Трогать буду только по вашей команде.

— Снимете всё и положите рядом с первым оружием.

— Сниму после того, как вы назовёте себя, часть и порядок учёта изъятого.

Мичман вскинул подбородок.

— Вы ставите условия караулу?

— Я передаю исправное оружие и боеприпасы неизвестным вооружённым людям. Вы говорите по-русски и двигаетесь как военные. Этого достаточно, чтобы не стрелять. Для добровольной сдачи имущества нужно больше.

— Вас шесть стволов убеждают недостаточно?

— Они убеждают, что вы можете отобрать. Но вы приказали сдать. Это разные вещи.

Седых медленно кивнул, будто услышал правильный ответ на вопрос, которого не задавал.

Ростовцев несколько секунд смотрел на Андрея. Потом опустил саблю, не убирая револьвера.

— Мичман Илья Андреевич Ростовцев, Беломорская флотилия, военно-морская база «Святой Михаил». Вы обнаружены береговым дозором номер три на охраняемой земле. Всё имущество будет перечислено при двух свидетелях и принято начальником караула. Вам выдадут копию расписки. До решения командира базы ничего не вскрывается и не испытывается, кроме предмета, создающего немедленную опасность. Достаточно?

Формулировка звучала не заученно, но порядок за ней существовал.

— Достаточно, господин мичман.

Ростовцев впервые заметно удивился правильному обращению.

После слова «гранаты» винтовки поднялись выше.

Моряк со светящейся ладонью шагнул вперёд. Зелёная плёнка развернулась перед ним полукругом от плеча до колена. Сквозь неё лицо стало искажённым, будто под водой.

Андрей смотрел на плёнку слишком долго.

— Что? — спросил мичман.

— Ничего. Жду команду.

— Квартирмейстер, разоружить.

— Господин мичман, — сказал Андрей, —