Путь Стража - Алвур

нечто. Кроме того, во время третьей и последней за ночь попытки, я просто напросто разрушил ядро духа. Случайно, до сих пор не понимаю, как именно, но оно просто распалось у меня в руках на две половинки, а затем быстро истаяло чёрным прахом. Я решительно чего-то не понимаю.

День прошёл в заботах по подготовке к новому выходу: конюхи осматривали коней, слуги наполняли водой и вином бурдюки, повара готовили пищу в дорогу. До Орзаммара было дней пять неспешной езды, но мы вполне могли управиться и за три… И даже быстрее, но я уже откровенно не спешил: я уверен, что эти непоседливые личности просто так не сдохнут. К тому же, как выяснилось, свалили они в спешке и тайно, так что коней они не имели и путь их до Орзаммара должен был бы быть несколько более длинным — от меня они тоже, по идее, прятались, так что на тракт выходить не имели права. Есть все шансы, что они до сих пор даже не добрались. Ну, или хотя бы не вляпались…

Лелиана утром следующего дня уже красовалась в новом доспехе, вызывая косые взгляды Морриган: черноволосая явно завидовала. Ещё на Лелиану смотрел и горестно вздыхал Вэйд, который постоянно бубнил себе под нос что-то вроде:

— Убожество… Трата ценного материала… Столько недочётов… Как на это смотреть без боли можно…

При этом все прочие были в невероятном восхищении от того, как зелёная чешуя переливалась на утреннем солнце, как сверкали золотистыми отблесками сильверитовые вставки. Вэйду, конечно, виднее, но доспех производил впечатление великолепного и законченного шедевра, а не «тратой ценного материала». Вот только переубедить упрямого бронника было не просто непросто, а попросту невозможно. Мне тоже досталась порция внимания, когда два гнома подошли и протянули посох.

— Доброе утро, Дайлен. Мой мальчик закончил с твоим посохом… Я, конечно, не понимаю во всех этих магических штуках, и ты, быть может, будешь слегка разочарован тем, как именно мой мальчик исполнил твою просьбу, но уверяю тебя, он точно знает, что делает.

— Колдовство!

— Спасибо, Бодан, спасибо Сэндал. Я обязательно разберусь, что тут накрутил твой сын. И очень скоро.

— Колдовство! — Ну, или не слишком скоро. Всё же слишком хитрая была у Сэндала рожа. Явно как-то защитил от «взлома» и «пиратства» свою поделку.

Путь до Орзаммара занял полные четыре дня. Компания подобралась на этот раз довольно специфичная, так что много разговоров не велось. На привалах Морриган, по большей части, молчала, Винн читала, а Лелиана что-то записывала на куче пергаментных листов, перебирая струны добытой где-то лютни. Иногда я просил её спеть что-нибудь, и тогда тишину ночного неба разрезали звуки мелодий этого мира. К ним прислушивались и Винн с Морриган, а я грустил. Не то это всё. Не любитель я простых гитар и клавишных инструментов без мощного сопровождения. Нет, Лелиана играла замечательно, да и пела без сомнения великолепно, но хотелось бы услышать вживую хриплые голоса из старого мира, поющие про «Муромские ляса», или не настолько хриплые, но поющие про разные «свободы». Приходилось даже отсаживаться от костра подальше в тень, чтобы не выдавать своё настроение невольным кривлянием рожи. Наверное, Лелиану я этим всё же обижал, поскольку она хмурилась каждый раз, когда я возвращался. Я же, вспоминая эпизод с двумя престарелыми персонами, думал: а возможно ли устроить себе концерт по заявкам прямо в Тени? Книги-то я материализовал. Надо подумать.

У врат Орзаммара нас встретил гном. Просто гном. Ни засад, ни посла Логэйна. Просто мрачный тип, который вышел к нам и перегородил нам путь:

— Стойте, наземники. Врата Орзаммара закрыты в это неспокойное для нашего народа время. И откроются они только тогда, когда будет выбран новый король. А когда это будет — известно только Камню. Так что проваливайте-ка вы отседа подобру-поздорову.

— А если я Серый Страж?

— Что, ещё один? За неполный месяц уже шестой! И тоже какой-нибудь принц?

— Да нет, вроде бы обычный маг…

— Маг? Обычный? — Гном почесал бороду, задумчиво переводя взгляд с моей правой руки, ныне спрятанной под старой перчаткой-артефактом, на броню и на лицо. — А представься-ка ты…

— Меня зовут Дайлен Амелл, я из ордена Серых Стражей…

— Ага, имечко-то знакомое. Это ж ты когда-то принца нашего спасал. Я тогда в оцеплении стоял, помню я тебя, Страж. Спасибо хочу тебе сказать. Ежели бы не ты, то нас бы всех тогда казнили. Вот только принц Белен относительно тебя довольно чёткие указания давал…

— Голову с плеч?

— Ежели сопротивляться будешь, — пожал плечами гном, махнув рукой своим. Вот только гномы-стражники, сгрудившиеся возле ворот, нападать не спешили, засунув топоры за пояса и разбредаясь по своим постам. Заметив удивление на моём лице, гном-привратник рассмеялся: — Да не думаешь же ты, что мы рискнём атаковать Серого Стража, да ещё и мага, о котором слухи до сих пор в общинных залах ходят?

— Кхм… Вообще, я допустил такую мысль.

— Мы не самоубийцы, а Белен не король. И, я надеюсь, королём не станет. Уж больно он… С гнильцой.

— Я думал, Белен получает поддержку гномьего народа…

— Пф. Хреново ты думал, весь Орзаммар уже в курсе, что за дрянь этот принц. Шутка ли, оболгать родного брата и подстроить убийство другого. Тому и доказательства имеются, хотя Совет Знати пока не стремиться их рассматривать, дела у них, видите ли, поважнее. Его поддерживают в Пыльном городе, что не добавляет ему любви простого гнома, да часть касты торгашей. Ну и деширы, из тех, что победнее, да статусом пониже. Лорд Харроумонт от него недалеко ушёл — его поддерживают лишь несколько старых родов, да едва ли четверть от простого гнома. И прибытие принца Дюрана стало дня нас настоящим открытием.

— Прибытие принца Дюрана? — Я придушу этого гнома.

— Ну, технически, он, конечно же, не принц, — снова почесал бороду привратник. — Всё же Ассамблея, помнится, объявляла о его изгнании. Хотя, старый король поступил несколько хитрее, о чём на главной площади не так давно трубили. Мол, объявлен старым Эдуканом Дюран был не изгнанником, а временно отлученным от города и трона. Голосящих-то быстро беленовы прихвостни заткнули, но молва в народе-то и пошла. Да и в Совете Знати активное бурление началось: всё же помнят его как достойного гнома, хотя и обвинение ему вменили тяжкое.

— Как вы его вообще тогда пустили?

— Так