Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

повторить без меня. Древки они готовили сами. Расщеп после нескольких показов тоже получался. Подходящие отщепы начали приносить мне каждый раз, когда ломалось оружие. Но на креплении смолой работа останавливалась.

Для надёжного крепления требовалось найти подходящее липкое сырьё, очистить его, осторожно нагреть, не сжечь, правильно посадить камень и только потом затянуть обмотку. Если мужчина делал всё рядом со мной, отдельные действия получались. Через несколько дней порядок путался. Крр-Хруф однажды вдавил отщеп в расщеп и туго замотал сырой полосой кожи. На первом же ударе кожа растянулась, камень повернулся и вылетел.

Я показал всё заново. Он досмотрел до конца, попробовал сам, а потом увидел проходивших ниже оленей и ушёл вместе с остальными. На следующий день недоделанное копьё лежало возле старого костра.

Фн-Ррау оказался терпеливее и два раза помогал мне греть смолу, запомнив, что её нельзя держать прямо в пламени. Но подобрать нужное количество и нормально посадить наконечник без подсказки всё равно не мог. Поэтому пять хороших копий существовали только до тех пор, пока я оставался рядом и чинил их.

За тысячи жизней я много раз видел одно и то же: пользоваться готовой вещью люди начинали быстро, а длинная последовательность изготовления исчезала гораздо легче. Предмет мог пережить мастера на несколько сезонов, способ его изготовления — не всегда.

Медную руду я обнаружил немного позже, на юго-восточной части нашего старого круга. Зелёные пятна в камне были знакомы слишком хорошо. Я расколол несколько кусков, проверил свежую поверхность и запомнил место. Ещё дальше нашлись тяжёлые тёмные руды с сурьмой; это место я тоже запомнил. В другом теле я бы уже строил печь. Сейчас мне было четыре с лишним года, вокруг жили люди, которые даже готовое рубило могли бросить возле первой туши, а воды не хватало до следующего перехода. До руды можно было вернуться позже.

Зато северная часть маршрута интересовала всё сильнее. Разница была небольшой, но повторялась. Там дольше держались грязные лужи, на теневых склонах чаще сохранялась зелёная трава, а следов копыт становилось больше. Кк-Аао тоже всё чаще уходил севернее привычного и возвращался оттуда с рассказами о стадах.

В сухих гротах я начал оставлять Счастью ток-ток-аа. Старых человеческих черепов действительно хватало. Я выбирал целый, очищал насколько мог, ставил на небольшую пирамидку из камней и рядом выбивал знакомую последовательность жестов.

На первой записи я выбил: «Радость. Пять лет. Дождя нет. Воды мало. Уведу своих север. Люблю. Скучаю. Ищи меня, Счастье моё».

Я не знал, где она находится, родилась ли вообще в эту эпоху и увидит ли хоть одну из этих меток. Но если проходила рядом, у неё появлялся шанс понять направление.

В тот же холодный сезон мужчины дважды вернулись без мяса, потом ещё несколько дней не находили ничего крупного. Мы выкапывали корни, ловили мелких животных, разбивали старые кости ради остатков мозга. Дети начали меньше двигаться. У Шшр-Аао щёки провалились, а правое колено стало подводить даже на коротких переходах.

На двенадцатый или тринадцатый день без нормальной добычи она упала на подъёме и долго не могла встать. Я помог ей подняться. Бум-Мму стоял рядом и смотрел не на лицо, а на её ноги.

Вечером Бум-Мму ударил Шшр-Аао камнем по затылку. Она упала рядом со мной; второго удара не понадобилось. Никто не спрашивал разрешения. Фн-Ррау принёс хороший отщеп, женщины начали с ног и живота, мужчины раскалывали таз и крупные кости. Я сидел достаточно близко, чтобы видеть ещё тёплые пальцы матери, испачканные землёй.

Когда мне протянули кусок её мяса, я взял его вместе с остальными. После почти двух недель голода есть хотелось так же сильно, как остальным.

На следующий день группа двигалась заметно быстрее. Бум-Мму нёс часть мяса Шшр-Аао в шкуре у бедра. К вечеру от неё почти ничего не осталось. Я больше не пытался убедить себя, что обязан сохранить именно этих людей любой ценой.

Глава 16. Варево. Часть 2.

Часть II

После смерти Шшр-Аао я стал чаще уходить с Кк-Аао на северную часть круга. С ним было проще, чем с остальными мужчинами: если я показывал след и направление, он сначала проверял землю, а потом решал, стоит ли идти. Мне нужен был взрослый, который хотя бы иногда проверял то, что ему показывают, прежде чем отмахнуться или полезть в драку.

Однажды мы ушли дальше обычного и нашли неглубокую ложбину, где под сухой травой сохранялась зелень. Следы лошадей пересекали её в нескольких местах. Кк-Аао присел у самого свежего отпечатка, растёр пальцами край и пошёл вдоль него. До темноты стадо мы не догнали, зато нашли воду в глубокой яме между корнями. Её было немного, но земля вокруг оставалась влажной, чего на южных стоянках почти не встречалось.

На следующий переход я специально отдал два лучших сосуда семье Кк-Аао. У него было трое детей, младший ещё часто просился на руки. Раньше именно они первыми начинали экономить воду и отставать. Теперь женщина Кк-Аао несла один сосуд на ремне, второй мужчина повесил на плечо. Семья прошла сухой участок вместе с остальными и к вечеру сохранила ещё несколько глотков.

Крр-Хруфа север заинтересовал по другой причине. На каменистом склоне нашлись хорошие плотные гальки. Я сделал из одной новый наконечник, показал ему длинную режущую кромку и оставил камень рядом. На следующее утро Крр-Хруф уже тащил две заготовки с собой. Ради одних камней он бы никуда не ушёл, но место запомнил.

Айш-Ау-уу согласился идти дальше после того, как на южной стоянке мы нашли свежие человеческие следы. Их было много, больше нашей группы. Он долго ходил вокруг отпечатков, проверял сломанные стебли, потом сам показал на север. Чужих он не боялся, но нападать на превосходящую группу без необходимости не любил.

Бум-Мму сопротивлялся дольше остальных. Его устраивал старый круг, на котором он знал все укрытия и места, где иногда оставалась вода. Я перестал тратить на него время. Когда три семьи ушли на север, а Фн-Ррау через день собрал своих следом, Бум-Мму остался один со своими женщинами и детьми. К вечеру следующего дня он догнал нас и несколько часов делал вид, что собирался идти в ту же сторону с самого начала.

Никто не объявлял переселение: мы просто перестали возвращаться на южную половину старого круга.

За следующие годы это повторялось много раз. Мы находили пригодный участок, жили там несколько недель или месяцев, потом вода уходила ниже, стадо меняло маршрут или добыча становилась реже, и