Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Спасибо тебе, добрая женщина, — поклонился я, — возьми и от меня эту безделушку на память.

Она с интересом изучила значок, потом приколола его на карман кофты, потом спросила:

— В Голливуде был, милок?

— Так точно, Прасковья… эээ

— Ладно, можно без отчества. Как там люди-то живут, в этих Голливудах?

— Да примерно так же, как у нас, только климат потеплее да трясёт иногда — сейсмо-неустойчивая зона.

— Ну ладно, иди с богом, а сюда больше не возвращайся.

— Это почему же? — рассеянно спросил я.

— Без комментариев, — гордо сказала Прасковья и скрылась за дверью своей курногой избушки. Собачка её, видя, что горизонт очистился, резво выскочила из будки и приготовилась ухватить меня за ляжку, а я плюнул и отскочил на всякий случай на метр. Посмотрел на мешочки с травами, понюхал… надеюсь, это не конопля… а, была — не была, вечером попробую, что здесь лежит, а сейчас дела надо делать.

---

Вечером домой вернулся, прошёл мимо нахохлившейся Полины Андреевны, сидящей вечным памятником у нашего подъезда, рассказал встревоженной Ане про то, что творится на службе. Она по ходу рассказа неоднократно охала и ахала, я её под конец обрадовал, что несколько дней в одном кабинете работать будем, пока печать с моего не снимут, но это её мало расстроило.

— А кто ж убил-то его? — взяла она быка за рога.

— Будем разбираться, там много вариантов есть, — ответил я, — скажи спасибо, что у нас с тобой железное алиби, а то бы тоже в подозреваемых ходили.

А дальше пришла пора ужинать и я передал Ане оба пакетика с травами — завари мол в отдельных посудах, да смотри не перепутай, где что заварено. Ну ответил конечно на вопросы, что это и откуда взялось, вроде нормально она восприняла.

Съел, чего она мне там приготовила, потом взял в руки заварочный чайничек:

— Здесь из мешка с синей веревочкой? — уточнил на всякий случай и, получив утвердительный кивок, перекрестился и отпил глоток… — тебе не даю, проверим сначала на собачке… на мне то есть.

Полчаса просидел, сочиняя тезисы выступления перед учеными да в раздумьях, что там нарисовать на наглядных плакатах, ничего не чувствовалось, а когда я перешел к раздумьям об артистах на разогреве, вот тогда-то меня и накрыло… с головой… очухался через минуту с мыслью — ну бабка, ну экстрасенс хренов. А тут мобильник у меня в кармане куртки зазвонил, оказалось это Саныч про меня вспомнил. Был он в хорошем подпитии и отличном настроении, сказал, что у него в гостях сейчас сидит один человек, который кровь с носу, как хочет с тобой познакомиться. А что за человек-то, спросил я. А вот я ему трубку сейчас дам, сам всё и узнаешь.

И он передал трубку своему гостю, который немедленно заявил:

— Ну здравствуй, Серёжа, много про тебя слышал, но встретиться не довелось…

— Здравствуй…те, — неуверенно ответил я, голос его мне немного знакомым показался, но я на всякий случай попросил подтверждения:

— С кем собственно имею честь?

— Высоцкий это, Владимир Семёныч, — запросто ответила мне трубка, — можно просто Володя.

У меня чуть дар речи не пропал… но справился я со ступором секунд за пять примерно.

— Очень приятно, Володя, как поживаете?

— И на ты тоже можно — а поживаю я по-разному, но в целом пока живой и ладно. Хочу вот в ваш город приехать, поможешь с организацией концертов?

Эге, подумал я, у хорошего ловца, как говорится, и волк овца…

— Никаких вопросов, Володя, всё сделаем в лучшем виде — когда планируешь подъехать?

— Послезавтра хотелось бы…

Совсем всё отлично складывается — послезавтра ж у меня два выступления перед народом…

— А что, если нам объединить бренды? — закинул я удочку.

— Ты попонятнее выражайся, а то я не совсем понял, — недоумённо ответил он.

— У меня послезавтра начинается предвыборная кампания, в понедельник, значит, намечено две встречи с трудящимися, сначала с учеными из двух академ-институтов…

— Что за институты? — сразу уточнил Высоцкий.

— Один физики, другой химии, люди культурные, вежливые можно сказать, зал на 500 примерно человек. А вечером автомобильный завод, зал заседаний, но я думаю, можно будет это дело в цех какой-нибудь перенести, это я на себя беру — как тебе выступить на главном конвейере рядом с новыми Волгами-24? Там и несколько тыщ народу запросто соберётся. А на следующий день, я так надеюсь, мы тут тебе Дворец спорта организуем, всё равно же летом Торпедо не играет, чего ему зря пустовать, верно?

— С Волгами это хорошо… а учёные просто отлично. И Дворец спорта мне нравится. Договорились, а детали с моим администратором можешь утрясти, пиши телефон.

И он продиктовал московский номер.

— Чеж мобильного-то нет? — недовольно спросил я. — Вот кстати заодно и ты, и твой администратор получат по новенькой трубке, только что с завода. Ты какой цвет предпочитаешь?

— А что, разные есть?

— Конечно, сейчас идут белый, черный, синий и красный.

— Ну давай красный… значит мы договорились обо всём?

— Эбсолютли райт, — сказал я ему на английском и повесил трубку.

— Кто это сейчас был? — спросила Анюта, зашедшая во время разговора в комнату.

— Высоцкий это был, Анечка, Владимир Семёныч который.

Она, бедная, аж на диван села от волнения.

— И что Высоцкий?

— Послезавтра к нам приезжает с концертами, заодно и в моих выступлениях перед трудящимися поучаствует…

— Вот это да… и ты об этом так спокойно говоришь?

— А что мне прикажешь делать, орать в открытую форточку на весь двор что ли? Так не буду я орать… кстати отвар очень хороший, можешь отхлебнуть глоточек, а мне из второго чайника принеси… пожалуйста.

Владимир Семёнович

Завтра настало воскресенье и лучше бы мне этот день не вспоминать — как белка в колесе обозрения крутился весь день, Аню тоже задействовал, да и пару человек из НПО припахал… согласовали всю программу моих выступлений, а заодно и Владимир Семёныча только к десяти часам вечера, оставшихся сил хватило только на то, чтобы сполоснуться под душем и упасть на диван мордой вверх…

А утром, сполоснув лицо и выпив чашечку кофе с булочкой, на Московский вокзал стартовал, встречать дорогого гостя, он на вечернем Нижегородце прибывал в семь-ноль-пять (Аня естественно со мной увязалась — когда еще такую знаменитость вблизи рассмотришь). Народ был ещё не проснувшийся, а Высоцкий черные очки-колёса надел, скрывающие поллица, поэтому его мало кто