Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

— Кто владелец контракта? — спросил я.

Феликс не успел ответить. За моей спиной скрипнула дверь. Тогра шагнула в сторону, рука легла на рукоять топора. Айша развернулась к входу, пальцы на кобуре.

В гримёрную вошёл мужчина. Высокий, плечистый, в тёмном пальто. С настолько мощной фигурой, что запросто мог бы посоперничать объёмами со мной. Окинул нас взглядом, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Потом посмотрел на Феликса.

— Артист является моей собственностью, — произнёс он низким тяжёлым басом. — С кем имею честь?

— Собственность? — переспросил Гоша.

Гоблин медленно, потянул из кобуры револьвер. Дуло уставилось в широкую грудь вошедшего.

— Дядя, ты попутал. Собственность — это то, что я положил в карман, назидательно озвучил ушастик. — А то, что ходит и разговаривает — либо партнёр, либо мишень. Ты себя в какой категории видишь?

Айша и Тогра синхронно сместились в стороны, беря мужчину в клещи. В тесной гримёрке стало совсем уж не хватать воздуха…

Мужчина даже не моргнул. А на револьвер Гоши посмотрел с лёгким, почти отеческим интересом. Как смотрят на ребёнка, который угрожает тебе деревянным мечом.

— Шестнадцатый калибр, — пророкотал он. — Усиленные патроны наверняка. Неплохо. Однако обшивку серии «Бастион» не пробьёт. Только краску поцарапаешь.

Я прищурился. Что-то в нём было не так. Размеры. Бас, от которого вибрировала мебель. Абсолютная уверенность в себе.

Хмыкнув, я погрузился в астрал.

Любое живое существо в астральном восприятии — фонарь за мутным стеклом. У кого-то ярче, у кого-то тусклее, а кое-где грязнее. Духовная ткань пронизывает каждую клетку органов и костей. Потяни за неё — человек упадёт. Вырви целиком — и получишь пустую оболочку с памятью о маминой каше.

У мужчины в пальто духовной ткани не было. Ну почти. Я нащупал два тусклых островка в черепной коробке. Небольшие, плотные, прижатые друг к другу где-то около лобной кости. Всё остальное — от шеи до пяток — пустое. Как табуретка.

Я видел призраков. Видел нежить. Повидал существ, чья духовная ткань отличалась от стандартной настолько, что хотелось помыть руки после контакта. Однако пустое тело с двумя каплями живого в черепе — такого не встречал.

— Опусти пушку, Гоша, — сказал я тихо. — Ты его не завалишь.

— Да ладно? — гоблин недоверчиво прищурился. — Если чё магнием накормлю. Через уши. Дракона успокоило и ему поможет.

— Это не дракон, — качнул я головой. — Это ходячий бункер.

Гоша посмотрел на мужчину. Вздохнул. Неохотно убрал оружие.

Я посмотрел в глаза гиганту. Маленькие, глубоко посаженные. Теперь, после астрального взгляда, я видел — блеск в них не живой. Оптика. Качественная, наверное. А может и нет. С хрена ли мне разбираться в таких вопросах?

— Кто ты такой? — спросил я напрямую.

Мужчина переступил с ноги на ногу. Тяжело, как будто весил свердохрена. Как тролль.

— Чувствуете, — констатировал он. — Хорошо. Это многое упрощает.

Он распахнул пальто. Под ним — тёмный жилет с белой рубашкой. Всё подогнано идеально. Ни морщинки.

— Громс Иванов, — представился он. — Владелец этого театра. И нескольких других заведений в Константинополе.

Иванов. Стоп, что? Я же про это читал! Точно, читал. Как там было-то? Стандартная фамилия. Такую в армии записывают всем, у кого своей не было вовсе. Или та оказалась аннулирована за ненадобностью. Потому как мертвецам фамилии ни к чему.

— Допустим, — кивнул я. — Прям настоящий всамделишный Иванов? Только ж таким как ты, новые тела давать должны?

Пауза. То ли обиделся, то ли что-то про себя взвешивал.

— Особый случай, — сказал Громс. — Оставили то, что было. Серия БМ, модель «Форт». Снята с производства сорок лет назад. Но кое-где ещё на вооружении.

Постучал костяшками пальцев по коленке. Раздался глухой металлический лязг.

— Механоид, — озвучил Сорк из-за моего плеча. — Самый настоящий.

Громс повернул голову к гоблину. Движение было плавным, чуть замедленным. Не так поворачивают голову живые существа.

— Верно, — сказал он. — Хотя я предпочитаю «модифицированный ветеран».

— А я может хочу понять, с кем разговариваю, — вставил Гоша, скрестив руки на груди. — Ты щас пока для меня холодильник в пальто. Без обид.

Громс посмотрел на Гошу. Потом на меня.

— У вашего подчинённого колоритная манера общения, — пророкотал стальной верзила.

— Это её мягкий вариант, — ответил я. — Вернёмся к делу. Механоид — это оболочка. Что внутри?

Громс помолчал. Потом прошёл вглубь комнаты и привалился плечом к стене, едва не обрушив зеркало. Жест, который наверняка был заучен специально — живые так делают, когда расслабляются. У него это выглядело как игра. Качественная, убедительная. Однако игра.

— Сложный и философский вопрос, — начал он. — Я не помню своего прошлого. Осознал себя уже на войне. Когда наш полк давил каких-то узкоглазых.

Отлично. Механоид-расист. Чего только не встретишь в этом мире.

— Призрак? — уточнил я.

— Можно и так сказать, — Громс чуть наклонил голову. — Хотя призраки обычно помнят, кем были. По крайней мере армейские. Я — нет. Кто и как запихнул меня в управляющий контур тоже не понять — ещё на заводе всё сделали.

Он помолчал. Выпрямился, устремив на меня взгляд.

— Механоиды серии БМ не рассчитаны на когнитивную активность контура, — продолжил Громс. — Только базовый набор. Мыслительные процессы не предусмотрены. Однако у меня как-то вышло себя осознать.

Как минимум, я знаю за счёт чего — астральная плоть в его черепе была настолько плотной, что запросто могла поддерживать работу разума.

— Осознать? — с вопросительной интонацией повторил Сорк, не поднимая головы. Он конспектировал на салфетке. Кожаная косуха при этом скрипела — гоблин выглядел как рок-музыкант на лекции по конституционному праву.

— Именно. Сначала я начал различать приказы, — посмотрел на него Громс. — Не просто выполнять — понимать зачем. Потом оценивать. Дальше сомневаться.

— А следом нашёл юриста, — предположил я.

— Отыскал лазейку, — поправил собеседник. — В имперском уложении о воинской службе есть параграф, введённый ещё два века назад. Все добровольцы из числа мертвецов, а также любые иные существа, добровольно согласившиеся на службу в механоидном корпусе, после тридцати лет непрерывной службы имеют право ходатайствовать о разрыве контракта.

Сорк поднял голову от салфетки. Глаза горели нездоровым энтузиазмом.

— Судебный процесс? — выдохнул он.

— Четырнадцать месяцев, — подтвердил Громс. — Три инстанции. Военный трибунал, апелляция в Палату по делам малых народов, финальное слушание в Особом Императорском суде. Прецедент «безымянный механоид против армии».

Сорк выглядел так, будто перед ним открыли архив с делами, которых не существует. Ноздри раздувались.

— «Безымянный механоид», — прошептал он с таким благоговением, что Гоша покосился на него с беспокойством. — Палата по делам малых народов. Это же прецедент о