Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

вам с большим сомнением в здравом смысле пациента и с умеренной верой в степень влияния семьи. Ходить можно. Работать не больше двух часов в день. Никаких тренировок. Никаких магических нагрузок. Если он нарушит мои распоряжения, зовите меня, я приду и буду ругаться при свидетелях.

- Магистр, - спокойно ответила Альда, - если он нарушит ваши распоряжения, свидетели вам понадобятся не для ругани, а для защиты.

Ардор посмотрел на неё с подозрением.

- Мне кажется, за время болезни власть в доме сменилась окончательно.

- Она просто перестала делать вид, что принадлежит тебе, - сказала Лиара от двери.

Через два дня во дворце Таргор-Увиров устроили обед. Не большой приём, не семейный праздник для газет и не светское мероприятие. Малый обеденный зал подготовили без лишней роскоши: белая скатерть, столовое золото, хрусталь, несколько ваз с тёмными осенними цветами и закрытые двери. У дверей дежурила своя охрана, секретари остались в соседней комнате, повара получили указание подавать блюда без церемониальной медлительности. Разговор предполагался не для прислуги и не для двора.

Ардор пришёл последним. Он уже держался прямо, но внимательный взгляд видел, что спина у него устаёт быстрее обычного, а правая рука иногда чуть запаздывает. Целители восстановили главное, однако тело ещё помнило лабораторию, лес и границу.

Альда поднялась ему навстречу. Лиара осталась у стола, но посмотрела так, что Ардор сразу понял: обед не будет простым. Эльга сидела между ними, слишком собранная для обычного семейного разговора.

- Я смотрю, меня пригласили не обедать, а принимать капитуляцию, - сказал Ардор, садясь. - Хотелось бы заранее знать, чью.

- Твою, разумеется, - ответила Альда. - Но мы постараемся оформить её достойно.

Ему подали суп, потом рыбу, но первые несколько минут говорили о целителях, о Хордане, о том, что Ингро Талис снова прислал две папки и получил обратно записку от Альды с требованием не превращать выздоравливающего человека в государственную канцелярию. Ардор слушал, отвечал, даже несколько раз улыбнулся, но напряжение за столом никуда не делось.

Наконец Лиара отложила приборы.

- Ардор, нам нужно обсудить Эльгу. Не её присутствие рядом с нами, не дворцовые слухи и не очередной порядок визитов. Нужно решить вопрос о её вступлении в семью.

Ардор медленно перевёл взгляд на Эльгу. Та дрогнула но не опустила глаза.

- Я слушаю.

Эльга заговорила первой. Не торопясь, без слёз и без той нервной резкости, с какой несколько дней назад говорила с Альдой и Лиарой в госпитальном крыле.

- Я не хочу, чтобы ты принимал это как просьбу женщины, испугавшейся твоей раны. Я действительно испугалась. Было бы глупо и унизительно делать вид, что нет. Но страх только убрал лишние приличия. Мы все давно знаем, что мой брак с тобой не исчезнет, если его отложить. Он просто будет висеть над нами недооформленным решением, пока очередная война, заговор или государственная необходимость снова не заберёт тебя туда, откуда ты можешь не вернуться.

Альда продолжила, когда Эльга замолчала:

- Мы с Лиарой уже говорили с королём. Его Величество согласен с самой необходимостью, но отказался давить на тебя во время лечения. Единственный его довод против немедленного решения оказался простым: ты не давал согласия. Он прав. Поэтому сейчас мы говорим с тобой, когда ты можешь спорить, сердиться, отказывать и задавать любые вопросы.

- Очень щедро с вашей стороны, - сказал Ардор. - Особенно пункт про сердиться.

Лиара посмотрела на него без улыбки.

- Не уходи в шутку. Тебе можно, но сейчас не стоит. Мы говорим не о красивом расширении семьи и не о прихоти Эльги. Ты военный. Ты уже несколько раз стоял достаточно близко к смерти, чтобы все вокруг перестали утешаться словами «обойдётся». Дом Таргор-Увиров стал слишком важен для короля, армии, союзов и для тех людей, которые видят в тебе не только подполковника с трудной биографией. Если ты погибнешь без наследника, начнётся не красивая скорбь, а борьба за пустое место. И эта борьба ударит по нам всем.

Ардор молчал. Он смотрел не на тарелку и не в окно, а на руки Эльги, лежавшие на скатерти. Руки у неё больше не дрожали.

- По нашей договорённости, - сказала Альда, - первой беременеет Эльга. Потом я и Лиара. Мы не отказываемся от этого порядка и не меняем его за твоей спиной. Но порядок без брака превращает Эльгу в женщину, которую держат возле двери и зовут, когда государству становится тревожно. Это недостойно её, недостойно нас и, как ни странно, недостойно тебя.

- Спасибо за «как ни странно», - сказал Ардор тише.

- Пожалуйста. Я старалась.

Эльга чуть наклонилась к нему.

- Я не прошу тебя дать мне ребёнка из страха перед твоей смертью. Так звучало бы мерзко и мелко. Я прошу признать то, что уже существует. Я хочу войти в твою семью сейчас, а не после очередного совета, удобного сезона или долгого привыкания двора. Я хочу иметь право быть рядом с тобой, когда ты жив, а не получать это право, как утешение, если тебя однажды не станет.

Ардор откинулся на спинку кресла и на несколько секунд прикрыл глаза. Лечение ещё не отпустило его полностью; усталость приходила внезапно и требовала своего, как строгий кредитор. Но сейчас дело было не в усталости.

Он давно понимал, что вокруг него складывается не обычная семья. Альда принесла в его жизнь вес крупного дома, деньги, управление и холодный ум, способный держать удар там, где мужчины начинали кричать, Лиара принесла связь с обществом, с юристами, профсоюзами, рабочими кварталами, с той частью Шардала, которую старые гербы привыкли замечать только во время бунтов и выборов. Эльга несла королевскую кровь, прямую связь с Логрисом, династический смысл и ту странную личную верность, какая не укладывалась ни в один брачный договор, но делала его живым.

Вопрос действительно касался не постели и не мужского тщеславия.