"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

— пропадали люди самые разные, пожилые и неказистые, а рабы Муркотта все выглядели, как с обложки можного журнала. Но что если их как-то… усовершенствовали? Соединяли с артефактным телом? Запирали в магоорганической клетке, заставляя подчиняться?..

— Что-то не так? — участливо спросил Сноттор, заметивший потрясение Азалии.

— Я просто… — выдавила она, — я… знаю одного… такого… с ушами… Я бы никогда не подумала… Да и никто не подумал, в деревне никто не догадывается, что он — не человек…

Сказала и тут же усомнилась: а правда ли не догадываются? То-то они так неохотно говорили о Маньяре. Что если на самом деле они всё знают, но хранят эту тайну в своей компании, потому что… Потому что пользуются его услугами? Какими? Маникюр? Это смешно! Или маникюр — лишь прикрытие, как и думала Ноэль…

— Да-а, они могут вести себя очень убедительно, — невозмутимо закивал Сноттор. — Моего Юдзу порой вообще от человека не отличишь, пока косячить не начнёт. Как одёрнешь, так сразу видно становится. Ну и бесчувственный он, как машина, само собой. Но если у вашей знакомой Свити с ушами, то это, скорее всего, Лайм, а Лаймы — они же в том числе для эскорта создаются, так что им и эмоциональные программы какие-то задают, чтобы понимали, чего клиент хочет, и могли предоставить.

Тут у Азалии и вовсе глаза полезли на лоб. Это что же получается, Халиг завела себе искусственного мужчину и сдаёт его в прокат соседям?! Она двинутая, что ли?! Неужели ей настолько не хватает денег, или она в этом находит какое-то извращённое удовольствие?!

Или тут какая-то более тонкая игра?

— Понимаете, — пояснила Азалия своё замешательство, — он живёт у одной бывшей одноклассницы моей бывшей однокурсницы, а она врое бы достаточно приличная барышня… Ну, я хочу сказать, не подумаешь, что она станет пользоваться, э-э, артефактом. Так-то и внешне вполне ничего, и при деньгах, она какой-то там юрист или… а, аудитор. Это прямо очень неожиданно, что она стала бы…

— Аудитор? — перебил её Сноттор со странным выражением на лице. — Не веальда Халиг, случайно?

— Да-а… — протянула Азалия. — А откуда вы…

— А-а, так моя компания её клиент, — кривовато улыбнулся собеседник, словно был не рад этому обстоятельству, но лояльность обязывала. — Собственно мы ей и подарили списанного Лайма в знак того, что настроены на долгосрочное сотрудничество. Но, я полагаю, она использует его как личного секретаря или там курьера… Я бы вот тоже не отказался вместо себя хотя бы в простые поездки отправлять своего Свити, но увы, как я сказал, в поезд в активированном состоянии их не пускают…

Азалия обнуружила, что сидит с раскрытым ртом, поспешно закрыла его и прикусила язык. Теперь стало совершенно ясно, как именно Маньяр появился в Беззаботах — его транспортировали в контейнере в деактивированном состоянии. И Халиг, вероятно, решила воспользоваться тем, что никто в посёлке не знает о Свити, толкнула им какую-то душещипательную ложь, а затем предложила услуги Свити соседям, чтобы самой иметь с этого дополнительный доход. И, вероятно, так поступила не только она, но и Муркотт и кто знает, кто ещё. Вегрийцы в большинстве своём не интересовались, что творится в соседних странах, даже когда ездили туда по работе или на отдых, а как Азалия поняла Сноттора, Свити — товар редкий и очень дорогой, его обычно не могут себе позволить частные владельцы, да и просто так на улице их не встретишь.

А потому она легко могла себе представить множество бизнес-моделей, в которых труд Свити оплачивается, как человеческий, а собирает эти денежки владелец.

И всё бы ничего, но что если эти Свити на самом деле не настолько артефакты, насколько полагал Сноттор?

Азалии совершенно точно следовало проникнуть на завод «Виола» и вплотную, лично изучить, что они такое. И если это на самом деле порабощённые люди, их следовало срочно освободить!

Глава 24

Завод «Виола» гудел, как здоровый улей. Свити-пчёлки в одинаковых ярких комбинезонах трудились, не покладая рук, каждый на своей станции: кто мешал краски, кто перегонял реактивы, кто собирал артефакты. Особые Свити в кепочках с прорезями для ушей сновали между станциями, перенося или перевозя материалы, заготовки и законченные товары. Между собой вслух никто не разговаривал — всем Свити это удобнее было делать в эфире, куда при необходимости и картинку можно было кинуть, и видео с собственных глаз, а значит, быстрее получить помощь.

Ферди прошёл по центральному проходу цеха, и его шаги отдавались странно гулко в отсутствие привычного фона: человеческих переговоров, смешков за углом, цокота каблуков по бетону или раздражённого окрика. Никто не отвлекался на него, а ходили Свити бесшумно. Рыжие, русые, тёмноволосые Лаймы, мужчины и женщины, с кошачьими ушами, подрагивавшими от концентрации, выполняли свои задачи. Вот здесь разливали краску по банкам, а тут — выращивали в магических автоклавах мутные, но уже начинающие светиться изнутри кристаллы. Всё двигалось с метрономической точностью. Ни суеты, ни брака. Завод дышал ровно, как спящий гигант, и был чист до стерильности. За этим тоже следили специально обученные Лаймы.

Ферди чувствовал себя тут чем-то вроде почётного гостя в чужом мире. Рыбкой в аквариуме с улитками. Свити нуждались в его навыках артефактора — для починки их самих и приборов со станками. Но он был тут посторонним. Он жил в бывшем общежитии для человеческого персонала, в комнате, которую Лаймы заботливо обустроили: кровать с безупречно заправленным бельём, стол для чертежей, даже крошечный холодильник, в котором как по волшебству каждое утро появлялись лоточки с готовой едой и свежие фрукты. О нём заботились с невидимой почтительностью. Словно он — драгоценный питомец какого-то древнего короля, уникальный и оберегаемый, но непонятный.

Он подошёл к артефакторной секции — «новой площади», как они её называли. Ещё пару месяцев назад здесь пылились без дела недособранные артефакторные станки. Теперь тут стояли стеллажи с аккуратно разложенными компонентами: катушками с проводниковыми жилами, брусками магоактивного сплава, коробочками с заготовками аур для Импульсов, на которые осталось нанести всего несколько символов, чтобы превратить их в рабочие ауры. Всё это делали они. С нуля. По чертежам, которые Ферди с Маркизом и Виолой стырили из открытых архивов и доводили до ума методом проб и ошибок, а отчасти нарисовали сами, разобрав запчасти со свалки.

Финансовые отчёты, которые Виконт составлял раз в неделю, вызывали у Ферди головокружение. Аренду, понятное дело, никто не платил: завод принадлежал Десмондо,