Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

С каждой секундой запах гнили и разложения всё приближался, и приближался, заполняя всё пространство коридора. Я судорожно соображал, как бы очистить себе путь и не отдать Творцу душу раньше срока.

Что делать? Молния Ликвидатора была бы эффективна против зомби. Огляделся вокруг. В коридоре заметил какие-то бочки. Может быть, там есть что-то, что поможет мне очистить себе путь? Бросил взгляд на Ликвидатора. Он сидел, окутанный белоснежной тканью, и просто отдыхал.

Я повернулся к зомби. Он медленно плёлся ко мне, и его желудок грохотал от голода.

— Дяденька ликвидатор? — прошептал я, всё ещё не до конца веря в такой исход.

Но он не отвечал. Я бросил взгляд на зомби. И запах приближающегося товарища говорил, что он голоден.

Очень голоден…

— Я не хочу умирать, — прошептал я. — И это значит, что придётся убить вас всех, адские отродья. — Я сделал шаг навстречу, приметив бутылку кагора рядом с бочкой. — Ну с богом! — демон позади зомби лишь глумливо рассмеялся.

Глава 4

У кого больше веры, тот и прав!

* * *

Сердце колотилось в груди, как бешеная птица. Зомби, с гнилыми зубами и пустым, но всё-таки каким-то зловещим взглядом, неумолимо приближался. Мои ноги словно приросли к полу, но я знал — надо действовать. Взгляд упал на кусок старой, потрёпанной тряпки, валявшийся неподалеку. Хватая его, я оторвал кусок побольше, а затем крепко сжал его в руке.

В этот момент взгляд мой вновь наткнулся на бутылку кагора, стоявшую. «Вот оно!» — подумал я, и в голове уже созревал план. Схватив бутылку, я быстро вылил немного вина в тряпку, держа её над горящей свечой. Пот прошиб меня, но я успел поджечь коктейль. Тряпка, пропитанная вином, моментально вспыхнула.

И я бросился на зомби. И был готов к чему угодно — к оглушительному крику, к ярости, к атаке. Но тот лишь недовольно рыгнул, с презрением глядя на моё огненное оружие, показывая тем самым свой голод. Его холодное, затхлое дыхание, словно удар ветра, мгновенно погасило все свечи, погрузив комнату в кромешную тьму.

— Пекло! — вырвалось у меня, и я замер, не зная, что делать дальше. В темноте только слышался мерный, тяжёлый шаг зомби. В этот момент я почувствовал, что моя надежда резко угасла.

В кромешной темноте, где царила тишина, прерываемая лишь стуком зомби, вдруг раздался оглушительный треск. Мощный столп света, словно пронзивший тьму, озарил всю комнату. Зомби, застывший в своей атакующей позе, на мгновение стал виден в полной красе: гнилые зубы, ввалившиеся глаза, гнилая плоть… Но затем он просто исчез, как будто его и не было вовсе.

В свете этого столпа перед моими изумленными глазами предстал батюшка. Его суровое лицо, скрытое под густой бородой, выражало крайнее недовольство. Он стоял, словно гора, над зажатым в углу демоном. Тот, подобно испуганной мыши, прижимался к стене, в его глазах читался животный страх.

Секунда молчания, которая казалась вечностью. И вот с пальца батюшки сорвался ещё один столп света, такой же яркий и мощный, как первый. Он взметнулся вверх, распространяясь по всей ратуше. Свет бил по стенам, отбрасывая жуткие тени, и на мгновение казалось, что всё пространство наполнилось священным огнём.

Демон взвыл, и в ту же секунду из ратуши вылетел рой летучих мышей, зловонный запах, от которого сводило скулы, заполнил воздух. Батюшка лишь презрительно фыркнул, и свет, словно подчиняясь его воле, стал сжиматься, концентрируясь в его руке. Ещё один взмах — и свет исчез. В ратуше вновь воцарилась тьма, тишина, только слабый запах серы напоминал о прошедшей битве.

Тишина в ратуше была такая, что можно было услышать, как падает иголка. Единственный источник света — небесное сияние, которое всё ещё окружало батюшку. Его глаза, казалось, продолжали излучать мягкий, тёплый свет, словно два маленьких солнца.

Он стоял, устремив свой взгляд куда-то вдаль, и его губы шевелились, шепча молитву.

— Мешают молиться, ироды… За упокой душ грешных и сего города. — прозвучал его голос, хриплый, но наполненный такой силой, что мурашки побежали по коже.

В его словах не было злости, только глубокая скорбь. Он молился за всех: за погибших, за страдающих, за тех, кто заблудился во тьме. Он молился за мир, за спасение душ, за то, чтобы зло не смогло поглотить этот мир. В его глазах, несмотря на весь ужас, что он только что увидел, не было ненависти. И хотя его слова были пропитаны скорбью, в них также звучала надежда. Надежда на то, что тьма отступит, что мир будет спасен, что любовь и вера победят.

«Почему?» — вопрос, словно осколок льда, пронзил мою душу. Я смотрел на батюшку, на его сияющие глаза, на его умиротворенное лицо, и не мог понять. Почему он не помог горожанам? Почему он не спас приход? Почему он не спас нас?

Детская обида, словно острый нож, впилась в моё сердце. И был готов к чему угодно, но не к этому. Я видел его мощь, его силу и то, как он легко уничтожил зомби. А затем изгнал демонов, и не мог понять, почему он оставил нас одних. Вера в судьбу?

Ноги едва держали меня, но адреналин толкал меня вперед. Логика кричала в моей голове: он спустился с колокольни, а я должен быть там! Там точно находился аварийный маяк, моя последняя надежда на спасение. Я должен был запустить его, и, может быть, тогда кто-нибудь услышит мой крик о помощи.

Я бросился вперед, не оглядываясь, не думая о последствиях. Каждая ступенька казалась вечностью. Сердце колотилось в груди, ноги подкашивались, но я не сдавался. Я должен был успеть. Должен был запустить пеклов маяк. Должен был выжить!

Мысль о дяденьке ликвидаторе и его похвале или даже рекомендации в армию, когда он очнётся, как мощный толчок, заставила меня бежать еще быстрее. «Молодец!» — прозвучал его голос в моей голове. «Ты справился!» — и я уже видел себя в армии, в рядах смелых и отважных, готовых бороться за справедливость. Ибо это настоящая путёвка в жизнь!

Ступеньки летели вниз, я не останавливался, не оглядывался. В моём сердце теперь была только одна цель — запустить маяк. И вот он перед мной — блестящий, хромированный аварийный маяк, последняя надежда на спасение. Мои руки дрожали, но я уверенно взял маяк в руки. Ещё