Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

И вот он — яркий бирюзовый протуберанец, рассекающий тьму. Он взметнулся вверх, словно гигантский фонтан из света. Он озарил весь город, он разрезал ночное небо, он кричал о беде, о моей мольбе о помощи. Я стоял, задыхаясь, и смотрел, как свет маяка уходит в небо, уходя в бесконечность. Я сделал всё, что мог. Теперь оставалось только ждать.

Я застыл, наслаждаясь моментом триумфа, чувствуя, как в груди растет гордость. Но в этот момент в тишине раздался голос батюшки. Его слова были холодны как лед.

— Глупец, — прозвучал его голос, пропитанный разочарованием и гневом. — Ты устроил для демонов пир! Он сделал шаг ко мне, и в его глазах зажглось небесное пламя. — Ты призвал их к нам!

Я не понял. Как это так? Ведь я просто запустил маяк, сигнал о помощи! Но батюшка, словно читая мои мысли, уже рычал:

— Ты и правда не понимаешь! Этот свет! Он их манит! А магия в таких количествах привлекает их, как мотыльков к пламени! Ты устроил ловушку для города!

— Ты думал, что спасёшься? — прозвучал его голос, хриплый и грозный. — Ты не понимаешь, что творишь! Твой маяк — это приманка для всех злых сил, что бродят в этом мире!

Попытался протестовать, но слова застряли в горле. Я не мог поверить, что мой поступок мог привести к таким последствиям. Ибо просто хотел спасти себя, спасти город, но в итоге принес еще больше беды.

— Теперь они все идут сюда, — продолжал батюшка. — И тебе не избежать их гнева.

Он подошел ко мне, и я почувствовал, как в его глазах зажглось небесное пламя. Я зажмурился, ожидая удара, но он не пришел. Осторожно открыл глаза и увидел, как батюшка смотрит на меня с сожалением.

— Я не могу тебя оставить здесь просто так, — сказал он. — Но и защищать тебя от этих тварюг тоже не буду.

И в этот момент он ударил меня ногой в голову. Удар был мощным, неожиданным, он отбросил меня в тьму, и я довольно быстро потерял сознание. Мир погрузился в черноту. Я не чувствовал ничего, кроме глухой боли в голове. В ушах стоял звон, и перед глазами мелькали яркие огни. Я не понимал, что происходит, но чувствовал, что я оказался в ловушке.

Когда я пришёл в себя, то оказался лежащим на холодном каменном полу. Голова раскалывалась, в ушах шумело, а во рту пересохло. Я пытался встать, но тело отказывалось слушаться. В глазах перед собой я увидел нечеткие очертания старой ратуши, а в дальнем углу заметил фигуру батюшки. Затем последовал новый удар, и я отключился на чуть дольше.

Я проснулся в неприятном ощущении похмелья, но не от алкоголя, а от страха. Голова раскалывалась, тело ломило, а глаза слезились от резкого света. Я попытался встать, но понял, что я заперт. Вокруг меня были холодные каменные стены, а сверху — громадные железные решётки.

«Чёртов старик!» — прошипел я, сжав кулаки. Я не мог поверить, что он так легко отправил меня в тюрьму. Я ведь пытался помочь! Я пытался спасти город! Но, видимо, батюшке было наплевать на мою судьбу.

И в этот момент я услышал шум шагов. Они слышались прямо за дверью моей камеры. Кто это? Что происходит? Я вскочил на ноги, готовясь к защите, но в следующую секунду дверь распахнулась, и в камеру вошла женщина.

Она была одета в тяжелую стальную броню, которая отражала тусклый свет факелов и делала её фигуру еще более грозной. Броня была украшена небольшими рельефными узорами, которые напоминали витиеватые ветви деревьев. На плечах сидели два металлических грифона, символизирующих силу и защиту. На ее ногах были высокие сапоги, крепко прилегающие к ногам и украшенные поясами из черной кожи.

Меч, лежащий на ее бедре, был не просто оружием, а произведением искусства. Его клинок был длинным и тонким, и отражал сияющий свет как зеркало. Рукоять была украшена серебряными вставками и рельефными узорами. Он был тяжелым, но она держала его легко, словно это была простая палка.

Её чёрные волосы, спущенные на плечи, создавали контраст с серебристой броней. Они были длинными и шелковистыми, и каждый локон изящно падал на её плечи. Волосы были заплетены в строгую косу, что лишь подчёркивала её миловидные черты лица.

Лицо было строгим и по-своему красивым, с резкими чертами, которые делали её ещё более привлекательной. Но ее глаза, холодные и проницательные, выдавали ее воинский характер. Они были серыми, с оттенком стали, и сверкающими, словно осколки льда. Ее взгляд был жестким, не прощающим ничего и никого, но в них скрывалась огромная сила и уверенность в себе.

Она оглядела меня с головы до ног, а потом спросила:

— Как спалось, Гиперион Ростиславич? — намеренно приторным тоном осведомилась незнакомка.

Я замер, не зная, что ответить.

— Ужасно, — честно ответил я, чувствуя, как в горле пересохло от страха.

Девушка рассмеялась, но в ее смехе не было радости. Он был холодный, зловещий и заставлял мурашки бежать по спине табунами.

— Так и должно быть, — произнесла она, приближаясь к клетке. Ее броня сверкала в тусклом свете факелов, отражая ее ярость. — Отродье! — прошипела она, ее глаза загорелись ненавистью. — За помощь демонам ты сгниёшь в магических шахтах, нелюдь… — Ее голос был холодным, жестоким, и в нем звучала не только ненависть, но и гнев, который не был направлен только на меня.

— Из-за таких, как ты, в том городе осталась вся моя семья, а сколько солдат полегло просто так? — она замолчала, вглядываясь в меня, словно пыталась прочитать мои мысли. — Молчишь, паскуда? — Ее губы задрожали, а по щекам потекли слезы. — Моя сестра! За что?

В ее глазах я увидел не только ненависть, но и боль, и отчаяние. Она была разрушена горечью потери. И в этот момент я понял, что я не просто жертва обстоятельств, я — причина ее боли. Я принес ей страдания, и ее ненависть была оправданна.

Но я чувствовал, как стыд и вина жгут меня изнутри. Я не мог найти слов, чтобы оправдаться, чтобы объяснить, что я не хотел никому вредить, что я просто пытался выжить. Но слова застряли в горле, не в силах прорваться через стену