Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

обиделся на дырку в стене. Если из окна стреляют, окно должно становится целью. Если на чердаке пулемёт, чердак получает снаряд. Егеря должны входить после подавления, а не экономить интендантам боеприпасы.

Один из адмиралов, широкоплечий, с тяжёлым флотским лицом, кивнул.

- На флоте за такую экономию командира потом долго учили бы плавать без корабля. Если береговая точка стреляет по кораблю, её немедленно подавляют. Никто не отправляет шлюпку с матросами спросить, не передумали ли господа на берегу.

Риданс посмотрел на него без раздражения.

- На берегу за стеной может сидеть семья.

- Поэтому бьют по точке, а не стирают весь квартал, - ответил Корвас. - Предупреждение, подтверждение координат, удар. В Малом Берне разбили окно и верх колокольни и город немедленно сдался. А по старому порядку мы бы чистили ратушу до ночи, сожгли бы три улицы, потеряли людей и всё равно получили бы жалобы от тех же самых гражданских. Только к жалобам добавились бы похороны. Десятки а скорее всего сотни.

Начальник сапёрного управления, генерал Сарден, положил на стол свой доклад.

- В новой схеме сапёры впервые идут не похоронной командой для мостов, а частью передовых порядков. Мы двигаемся не на машинах в автоколоннах, а под бронёй, со своими средствами обеспечения и контроля, берём развилки, переправы, тоннели, склады, станции связи. Сразу. Не через сутки, когда местный совет уже вывез кассу, подорвал мост и оставил нам записку о сложной политической обстановке. Мне этот порядок нравится. Он жёсткий, зато мосты стоят.

- А если сапёры попадут под удар? - спросил один из генералов.

Сарден усмехнулся.

- Тогда над ними должен висеть эта Таргоровская летающая мясорубка с десятком пушек на борту, а не бумага из гражданской администрации с просьбой действовать бережно.

В зале коротко засмеялись. Не радостно, но зло и понимающе.

Представитель авиационной службы, генерал второго ранга Орсан, поднялся с папкой.

- На воздушные крейсеры пришлось собрать лучших пилотов, принять на борт артиллеристов, предоставленных Артуправлением, и напрягать наземные службы до предела, но схема оправдала себя. Высотная разведка дала штабам картину, которой у нас не было ни в одной прежней операции. Колонны не натыкаются на батареи, а получают сведения заранее. Тяжёлые воздухолёты над дорогами меняют поведение противника ещё до огня. Люди, готовые стрелять по грузовику с пехотой, как правило отказываются от атаки, когда над ними висит борт с пушками и наблюдателем, уже наводящим орудия на их крышу.

Адмирал со шрамом на щеке хмыкнул.

- Страх тоже средство коммуникации.

- Иногда самое быстрое, - сказал Орсан. - Но не бесплатное. Машины надо обслуживать, экипажи готовить, боеприпасы подвозить, аэродромы разворачивать заранее. Если Генеральный штаб хочет такой порядок сделать не зальтийской случайностью, а нормой, придётся менять структуру взаимодействия. Командир колонны должен иметь прямую связь с воздухом. Наблюдатель должен иметь право подтверждать цель. Штурмовики должны ждать не в столице, а на полевом аэродроме. Иначе мы сделаем плохую копию плана Таргор-Увира и потом сами же объявим, что способ не работает.

Начальник Генерального штаба, до этого слушавший молча, поднял глаза.

- Хорошо. Тогда говорим прямо. Кто считает, что старый порядок можно оставить?

Вопрос прозвучал резко. Не как приглашение к осторожному мнению, а как вызов.

Никто сразу не ответил.

Потом один из генералов, пожилой, с массивной челюстью и руками кавалериста, сказал:

- Оставить нельзя. Но и радоваться нечему. Новый порядок требует командиров, которые не будут бить пушкой по каждому ставню, хлопнувшему от сквозняка. Новая схема требует связи, разведки и более высокий уровень ответственности. Если отдать это дуракам, они устроят не современную операцию, а пожар с мясорубкой.

- Дуракам вообще нельзя отдавать армию, - сказал Корвас. - Но раньше мы почему-то отдавали им право экономить на снарядах за счёт моих людей.

- Не только твоих, - заметил другой генерал. - Пехота тоже не в восторге от старого порядка.

Тыловик всё же вмешался:

- Расходы будут огромными. Топливо, боеприпасы, износ машин, полевые аэродромы, ремонт. Если каждую операцию вести так, министерство финансов и казначейство начнут задавать вопросы.

Адмирал повернулся к нему.

- Казна всегда задаёт вопросы. И пусть уже чёрт возьми задаст ещё один: а сколько стоит отделение и обученный сержант, не умершее на лестнице, потому что кто-то пожалел снаряд?

Тыловик сжал губы.

- Я не спорю с ценой жизни.

- Спорите, спорите, - сказал Корвас. - Только называете её расходом боеприпасов.

В зале снова стало тихо. Фраза была грубой, но не пустой.

Начальник Генерального штаба постучал карандашом по столу.

- Достаточно. Финансовую часть будем считать честно. Снаряды, топливо, ремонт, медицинские расходы, похоронные, подготовка нового личного состава, потеря темпа и срыв задачи. Все цифры рядом. Без привычной игры, где боеприпасы видны в смете, а убитые люди уходят в отдельную скорбную папку.

Тыловик кивнул. На этот раз без возражений.

Генерал Риданс снова посмотрел на карту.

- Главный вопрос не в расходах. Главный вопрос в том, кто теперь принимает решение. Таргор-Увир обрезал штатских из тактической цепочки. Предупреждение, подтверждение огня, удар, вход. Никаких комиссий, никаких местных посредников, никаких «подождите, господа, уважаемый председатель городского совета сейчас объяснит, почему пулемёт на ратуше - это их старый добрый обычай». Это многим не понравится.

- Штатским? - спросил адмирал.

- Штатским, министрам, провинциальным политикам, газетам, юристам, любителям переговоров с людьми, которые уже стреляют.

- Пусть не нравится, - сказал Корвас. - Когда их самих отправят брать ратушу, я с интересом послушаю о тонкости текущей политической обстановки.

Начальник Генерального штаба не стал улыбаться.

- Именно поэтому нам нужно оформить новый порядок раньше, чем его начнут кроить против нас. Если командир