Истина - Ана Эм

чай с ромашкой, надеясь, что хотя бы это успокоит мои нервы. Эви проходит испытание. Прямо сейчас. Где-то там. А я здесь в тепле и безопасности. От одной только мысли хочется кричать.

Выхожу из кухни через столовую в общую гостиную, где все сидят вот уже несколько часов в ожидании известий. Хоть каких-то.

Фин меряет шагами пространство у широких окон с видом на сад. Ви сидит с Диланом на диване. Калеб замер как столб в стороне, а Эдриан расположился в кресле у потрескивающего камина.

Мое сердце не покидает тревожное предчувствие. И с каждой секундой оно лишь нарастает, скручиваясь в огромный клубок где-то под ребрами.

Эдриан поднимает на меня свои медовые глаза и пытается улыбнуться, пытается хоть как-то успокоить, но мы оба знаем, что это бессмысленно. С тех пор, как мои сестры оказались заперты в Эларисе, меня ничто не может успокоить. Даже Ева, с которой я буквально вчера разговаривала, не может дать никакой уверенности в будущем. Ничего.

Делаю шаг в сторону своей пары, но резкая боль в груди заставляет замереть на месте.

– Камилла? – слышу его голос, но как будто издалека.

Кружка вылетает из моей дрожащей руки и разлетается вдребезги. Не могу дышать. Хватаюсь за сердце, не до конца понимая, почему…оно так болит.

Я выиграю. – слышу голос Эви в своей голове, и на глазах собираются слезы. – Не волнуйся за меня. Вал не даст мне умереть.

Я падаю на колени, не замечая битого стекла, и в следующую секунду Эдриан оказывается рядом.

– В чем дело, малышка? – обхватывает руками мое лицо. – Говори со мной, Ками.

Я люблю вас. – продолжает звенеть голос. – И я не собираюсь умирать.

Слезы градом стекают по щекам, я хватаю ртом воздух, но не могу даже вздохнуть, цепляюсь руками за Эдриана, пытаясь найти опору, потому что…потому что…

Нет. Этого не может быть. Не может.

– Эви… – вырывается из меня сдавленный всхлип. – Она…

Мне не нужно заканчивать это предложение, потому что Эдриан и так все видит.

– Ты уверена?

Прикладываю дрожащую руку к своему сердцу.

– Б-будто вырвали…часть меня.

Она умерла.

Умерла.

Умерла.

Эвива умерла.

Я чувствую это всем своим существом. Часть меня умерла. Ее больше нет.

– Что? – слышу голос Калеба.

Эдриан прижимает меня к себе, удерживая на плаву. Не могу дышать. Не могу…

– Эвива мертва. – произносит моя пара тихим голосом, и я наконец-то делаю вдох. Затем еще один. И еще.

– Что мы делаем? – спрашивает Калеб, и я чувствую, как все подходят к нам в ожидании приказа.

Я отстраняюсь от Эдриана и заглядываю ему в глаза. Между нами проносится понимание, молчаливое обещание.

– Мы отправляемся в Эларис. – произносит он. – Если они убили ее, это объявление войны.

Я смахиваю слезы дрожащими пальцами и поднимаюсь на ноги, хватаясь за одну единственную мысль. Валери. Мне нужно к ней. Сейчас же.

Ни сказав ни слова, я разворачиваюсь на месте и направляюсь к выходу, зная, что Эдриан последует за мной. В прочем, как и все остальные.

Только достигаю ступенек, ведущих во двор, как тут же прыгаю вперед и налету обращаюсь, попутно разрывая на себе одежду. Четыре лапы касаются земли, и из груди наружу рвется неистовый вой. Боль, что горит в моем сердце, выплескивается наружу, и я запрокидываю голову к небу, призывая всех женщин, в ком течет волчья кровь.

Эдриан за доли мгновения оказывается рядом в облике волка и делает то же самое, взывая ко всей стае разом.

Следом воздух разрывает ни один, ни два, а целая сотня голосов. Вся деревня издает этот животный, разрывающий душу вой, что бывает только в моменты скорби.

– Камилла! – слышу свое имя и поворачиваю голову в сторону сада, откуда выбегает Ева на пару с Алексом. – Подожди.

Она едва дышит, когда приближается ко мне. Приняв человеческий облик, я тут же спрашиваю:

– В чем дело?

Она явно что-то увидела. Что-то помимо…мои кулаки сжимаются. Если Ева увидела смерть Эвивы и намеренно не сказала, я…

Эдриан подходит ко мне, и его светлый мех касается моей обнаженной кожи, успокаивая.

Ева делает глубокий вдох:

– Дождитесь рассвета. – наконец говорит она. – Дело в Валери.

Что?

80

Зейд

Я не сразу понимаю, что происходит.

Вот она стоит посреди зала, истекая кровью, и уже в следующее мгновение ее колени подгибаются, а глаза закатываются.

– Нет! – кричит Нолан, устремляясь к ней.

Это первый и единственный раз, когда я действительно жалею о том, что не могу говорить, жалею, что не могу кричать по-настоящему.

– Остановите его. – раздается приказ Америды, и все мое тело бросается вперед, двигаясь на уровне рефлексов.

Я закрываю собой Нолана, склонившегося над моей девочкой, над моей парой, над моим всем.

«Назад» – мой голос звучит сразу в нескольких сознаниях разом, и они повторяют мои слова вслух. Все. Некоторые слуги. Стражницы. Знать. Все, кого я хотя бы раз коснулся за всю свою жизнь во дворце.

– Испытание еще не закончено. – звучит целый гул голосов, эхо настолько громкое, что Америда вздрагивает, уставившись на своих подданных ошарашенным взглядом.

Ей хватает лишь мгновения, чтобы сообразить, что это я. Признаюсь честно, выражение ее лица стоит того, чтобы прятаться целых двадцать пять лет.

Кивком головы указываю на часы под потолком. Они все еще отчитывают время, которое нещадным образом ускользает.

– Ты заключила договор с ней. – продолжаю говорить, используя голоса всех вокруг. – До конца соревнований ты не можешь причинить ей вреда.

– Она убила себя. – возражает Америда, подавшись вперед на своем ублюдском троне.

Я пожимаю плечами, стараясь скрыть дрожь во всем своем теле от одной только этой мысли. Однако я доверяю ей. Знаю, что это не было самопожертвованием. Моя девочка никогда бы не пожертвовала собой, не знай она, что есть выход. В данном случае, это Нолан Бэлфор, который делает ей массаж сердца, бормоча ругательства вперемешку с мольбой.

– Давай же, детка. – шепчет он за моей спиной. – Давай.

Он пускает свою магию по ее телу, и ее грудь отрывается от земли. Снова. И снова.

Я отворачиваюсь, сосредотачиваясь на Америде.

– Души участниц привязаны к тебе, пока ты сама их не освободишь. – мои губы складываются в порочную ухмылку. – На ней все еще браслет участницы.

Вот она, лазейка, которой воспользовалась Эви.

Должно быть, она заметила, что даже после смерти браслеты никуда не исчезают, клятва остается в силе, привязывая душу и тело участника к Эларису, к его царице. И только сама Америда может избавить участника от этой клятвы. Однако это