Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

превосходство над спутниками-цавагами, которые она демонстрировала много дней назад, когда они вышли в путь, исчезли. Теперь у нее был тот же затравленный, испуганный взгляд, который Дорго видел у гробницы.

— Гораздо меньше, чем ты, — ответил Дорго. Он покачал головой, презрительно махнув рукой в сторону зарослей бурьяна. — Это мерзкие земли, — сказал он.

— Прикосновение Кровавого Бога здесь ощущается довольно сильно, — сказала Санья. Ее глаза сузились, когда она изучала лицо Дорго. — Ты тоже это чувствуешь. Воздух отяжелел от злобы и ненависти Кровавого Бога. Эта земля жаждет крови, небо кричит от боли. — Она подняла руки к голове, прижала длинные темные локоны к ушам и зажмурилась со страдальческим видом. — Это место знает, что мы здесь. Оно хочет уничтожить нас, пожрать нашу плоть и наши души.

— Не дождется, — нахмурился Дорго.

Он сплюнул на грязную землю. Красный сорняк выстрелил из серой почвы, но слюна оказалась не такой питательной, как кровь. Сорняк засох так же быстро, как и пророс, оставив после себя лишь хрупкую желтую шелуху.

— Мы бросили вызов Пустошам и сразились с сейфанами не для того, чтобы в этой пустыне прибавилось костей.

Губы Саньи дернулись в неуверенной улыбке. Она отвернулась от Дорго, глядя, как огромный мамонт продолжает свои путь по разоренной серой земле. Кости хрустели под могучими ногами, создавая странное созвучие с тяжелым хриплым дыханием зверя. Сулянка заметила, как в поле зрения появилась полоса изрытой земли, область, утыканная сотнями высоких, тонких шестов. Не шестов, быстро поправила себя колдунья. Кольев. Осознав это, чародейка поняла, даже если это место не имеет названия, у него есть история.

— Вот где это случилось, — прошептала она с благоговением.

Уловив интонацию женщины, Дорго отвлекся от убегавших назад Пустошей. Ему почти ничего не нравилось в этом походе: ни чудовищность задачи, ни гибельные последствия в случае провала. А больше всего ему не нравилось общество колдуньи. Присутствие ведьмы рядом было достаточно неприятным само по себе, еще хуже то, что она была из сулов. Даже после битвы с сейфанами Дорго ловил себя на том, что наблюдает за Саньей, ожидая малейшего признака предательства. Он не доверял ни одному проявлению эмоций, никакому оттенку чувств в ее голосе. Ему не нравились загадки, не нравились задачи, решение которых требовало чего-то большего, чем сила и мужество.

— Где случилось что? — подозрительно спросил Дорго.

Удивление Саньи казалось неподдельным, но он знал, что сулы носят свои лица, словно мухаки — маски. Требовался более изощренный ум, чем у него, чтобы точно знать, что на самом деле таится за видимым выражением.

Санья проигнорировала едкий вызов в вопросе Дорго. Она указала на поле с кольями, на разрытую землю под ними. Груды костей здесь были больше, смешаны со стары ми кусками рассыпающихся доспехов и обломками топоров и мечей. Груды черепов, сложенные слишком аккуратно, чтобы быть капризом стихии, ухмылялись из-за кольев.

— Это место, куда каган Тейогтей привел свое войско из Пустошей в Тенеземье, — сказала Санья, — где великий царь повел тонгов на битву с долганами. — Она махнула рукой на груду черепов и зловещие веретенообразные деревянные копья. — Долганы были первым племенем, выступившим против Тейогтея, когда он вышел из Пустошей, первым препятствием к его мечте о завоевании и империи. Царская орда столкнулась здесь с армией курганов в великом сражении, бушевавшем неделю и один день. Когда все закончилось, тонги построили курганы из черепов, воздавая почести Кхорну за свою победу. Они вырубили целый лес и соорудили эти колья, чтобы они несли их жертвоприношения, и на каждый насадили курганина, захваченного в битве.

Глаза колдуньи лихорадочно блестели, когда она рассказывала о древней бойне, и Дорго снова вспомнил, что сулы считают себя законными наследниками Тейогтея, как и каждое из восьми племен владений.

— Когда последний курганин был пронзен, — продолжала она, — тонги возвели огромную статую своего царя, высеченную из кровавого камня, чтобы он мог вечно наблюдать за полем битвы, в которой победил.

— Будь благоразумна, ведьма, — усмехнулся Дорго. — Сотни поколений умерли с тех пор, как Тейогтей вывел мой народ из Пустошей. Как могли палки и кости продержаться так долго, не рассыпавшись в прах? Да, это поле битвы, но оно не имеет никакого отношения к царю!

— Время — это ложь, которая не имеет власти в Пустошах, — огрызнулась Санья. — Боги решают, что увядает и что остается в местах, к которым они прикоснулись. Горы рушатся, а трофеи, принесенные Кровавому Богу, сохраняются на протяжении веков. Кто ты такой, чтобы сомневаться в силе богов?

Дорго разозлил надменный тон женщины. Девсе как раз проходил между узкими рядами деревянных кольев, ломая их своей тушей. Черепа падали с кольев, когда топот мамонта тревожил их. Дорго чувствовал, как угроза, жуткая невидимая ненависть этого места давит на него. Он ощутил плесневелое прикосновение древности, долгих веков, про шедших с тех пор, как грохот топора и щита эхом разносился по равнине. И все же он отчаянно не хотел признавать правоту Саньи.

— Если это поле битвы, то где статуя Тейогтея? — требовательно спросил он.

Санье не пришлось отвечать на его вопрос. Обломки огромного колосса валялись у подножия холма, куда Котагир вел Девсе. Кровавый камень, из которого он был вырезан, багрово-черный, растекся по серой земле, как лужи запекшейся крови. Дорго видел сломанный столб ноги, иззубренный обрубок руки. На груди виднелись знакомые очертания пластинчатых доспехов, подобных тем, которые носили каганы тонгов. Черты лица гордой главы, упавшей с плеч, были сильны и суровы, над бровями красовался шипастый нимб Кровавой короны. Нетронутая, статуя возвышалась бы на двести футов. Теперь от нее остались одни обломки, казавшиеся карликовыми по сравнению с холмом позади них и белесым курганом, возвышавшимся рядом.

Ужас сковал сердце Дорго, когда он взглянул на этот холм. Это была гора черепов, рядом с которой лес кольев выглядел детской забавой. Тысячи, нет, миллионы голов понадобились, чтобы воздвигнуть этот мрачный монумент. Черепа людей, зверолюдов, великанов и огров, волков и тигров, зверей без числа и имени были сложены в кучу. На лбу каждого была выжжена руна Кхорна, символ Кровавого Бога.

Ледяная дрожь ужаса пробежала по спине Дорго, когда он еще раз взглянул на разбитую статую кагана Тейогтея. Разбитого на восемь частей, одна из которых была осквернена особенно жестоко. На темном лбу колосса была вырезана крестовина — знак Кхорна.

Дорго знал, что он