Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Продолжать бомбардировки, — приказал я. — Ракеты, авиация, все средства. Япония должна капитулировать безоговорочно.

И они капитулировали.

Через две недели непрерывных бомбежек, когда половина их военных заводов лежала в руинах, когда флот перестал существовать, когда армия была разгромлена под Владивостоком и в Маньчжурии, японский император подписал акт о капитуляции.

Условия были жесткими: Япония теряла все колонии. Выплачивала контрибуцию в размере пятисот миллионов золотых рублей. Передавала России свой военный флот. Разоружала армию до двадцати тысяч человек. И — самое главное — отказывалась от права иметь военную авиацию и подводные лодки.

Япония переставала быть великой державой.

---

Май 1917 года. Петербург.

Я стоял у окна своего кабинета и смотрел на Неву. Лед уже сошел, вода неслась к морю, неся с собой щепки, мусор, остатки зимней жизни.

За моей спиной на столе лежали донесения с фронтов. Немцы остановлены под Варшавой, несут тяжелые потери, просят подкреплений из Германии. Англо-турецкие войска разгромлены на Кавказе, остатки бегут в Персию. Япония капитулировала.

Мы победили. Мы победили на всех фронтах. Но война еще не кончилась. Впереди была Германия — главный враг, главная угроза. И Англия — закулисный организатор всего этого безумия.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошел Пантелей. Вид у него был усталый, но довольный.

— Государь, разрешите доложить.

— Докладывай.

— С запада хорошие новости. Брусилов перешел в контрнаступление. Немцы отступают по всему фронту. Наши танки уже в Восточной Пруссии. Через месяц, может быть, два, мы войдем в Берлин.

— А юг?

— На юге тоже порядок. Юденич очистил Кавказ от англичан. Персия снова под нашим контролем. Турки запросили мира, но мы пока не отвечаем. Пусть подождут.

— Хорошо, Пантелей. А что с Англией?

Он помрачнел.

— Англичане, государь, готовятся к обороне. Стягивают флот к метрополии. Укрепляют побережье. Создают систему ПВО. Они боятся, что мы ударим по Лондону так же, как по Токио.

— И правильно боятся, — усмехнулся я. — Потому что мы ударим. Но не сейчас. Сначала Германия. Потом Англия.

— Государь, а как же наши потери? Солдаты устали, люди хотят мира...

— Я знаю, Пантелей. Я все знаю. Но если мы остановимся сейчас, через десять лет все начнется снова. Немцы восстановят армию, англичане построят новый флот, японцы поднимут голову. Мы должны добить их так, чтобы они никогда больше не посмели воевать с Россией.

Пантелей вздохнул.

— Понимаю, государь. Но солдатам это объяснить трудно.

— Объясни. Ты умеешь. Скажи им, что скоро они вернутся домой. С победой. С миром. Навсегда.

Он кивнул и вышел.

Я снова повернулся к окну. Невский проспект жил своей жизнью. Люди спешили по делам, не зная, что где-то далеко, за тысячи верст, русские солдаты умирают за них. За Россию. За будущее.

В дверь снова постучали, и вошел он — мой сын, мой наследник, цесаревич Александр Николаевич.

Саша.

Высокий, широкоплечий,