Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

Один удар Ричард блокировал мечом, а второй принял на щит. Соломон сделал обманное движпение и пнул его в живот. Паладин пробил внутреннюю дверь спиной и вылетел в шлюз. Решив, что ему понадобиться больше пространства, Соломон вытолкнул его наружу и они сошлись на открытой поверхности крупного астероида, и звезды холодно взирали на их схватку с высоты.

Ричард был достойным противником, и прежнему Соломону пришлось бы с ним повозиться, но ровней новому Соломону он все-таки не был.

Они сходились трижды, и каждая схватка длилась не больше нескольких секунд, а потом Ричард упал и больше не поднялся.

Однако, убежище перестало быть тайным, и возвращаться сюда было нельзя.

Соломон некоторое время досадовал, что вообще связался с искином, который легко нашел его секретный бункер, проанализировав логи его перемещений. Так же ему было обидно, что его так легко просчитали. С тех пор, как он вышел из данжа, прошло не более получаса, а искин точно предсказал, куда он отправится в первую очередь.

Над этим стоило подумать.

Соломон решил, что подумает об этом завтра.

Он воспользовался свиток и переместился на портальный круг в нескольких километрах от Данжа Воли. Тот самый круг, где они не так уж давно высадились вместе с землянами.

Теперь он был один.

Круг был пуст.

Соломон вызвал свой транспорт и на этот раз использовал его скоростные возможности на всю катушку. Но когда он добрался до холма с данжем, там снова были эльфы.

Наверняка перешли по портальной метке, которую поставил кто-то из их магов.

На этот раз эльфов возглавлял Третий Меч Дома Красных Ветвей, какой-то там принц, и у него наверняка был с собой амулет возрождения.

Соломону снова пришлось убить их всех.

Потом он тщательно установил принесенную с собой взрывчатку вокруг холма и активировал детонатор.

Конечно, взрыв не мог повредить данжу, находившемуся внутри холма, но должен был затруднить доступ к нему.

И выход из него.

Время еще было. Пока не подоспела новая партия эльфов, Соломон разложил вокруг остальную взрывчатку и внес необратимые изменения в окружающий подземелье ландшафт.

Он бы ударил по всей этой долине метеоритом, но такой возможности у него не было.

По крайней мере, прямо сейчас.

Конечно, план с использованием Длинного Копья полетел к черту. Коду доступа утеряны и вряд ли вернутся в игровой мир, отношения с искином несколько испорчены, но черт бы драл их всех.

Возможности похожи на двери. Когда закрывается одна, это значит, что скоро может открыться другая. Главное, чтобы ты смог дожить до этого времени.

А жизнь на вершине должна быть куда проще.

Из этого чертового подземелья Соломон вынес почти сотню уровней, которые сделали его безоговорочным топом. Но у него перед глазами до сих пор стояла табличка системного сообщения, которое пришло, едва он вышел из зала с монахом и начал свой путь назад.

"Ваш вклад в победу оценен. Вы получите соразмерную награду".

Это был нестандартный, но не столь уж редкий подход, когда награда не выдавалась одним куском или не делилась поровну на все количество участников рейда.

Дифференцированный подход, когда каждый получает столько, сколько он заслужил. В зависимости от того, что он сделал.

Соломон понимал, что для победы физрук сделал гораздо больше, и раз его вклад в победу был весомей, соразмерная награда превзойдет ту, что получил Соломон.

С учетом тех уровней, которые у него уже были... Соломон понимал, что если физрук выйдет из этого данжа, то встанет с ним вровень.

Конечно, риски были невелики. Физрук отравился неизвестно куда с практически невыполнимой миссией, и вряд ли он сможет найти обратную дорогу в игровые миры...

Но Соломон уже был свидетелем того, как выходцы с Земли творят невозможное, и предпочел подстраховаться по максимуму.

Он страстно желал быть на вершине один.

Интермедия. Борден

Гарри Черт С Вами Сыграем И В Эту Игру Борден убивал.

Бард играл на гитаре и пел.

В сумме выходило, что они качались.

На этот раз Гарри пришлось иметь дело со змеелюдьми. Змеелюди шустро ползали, поднимались на своих массивных хвостах до человеческого роста и активной плевались ядовитой слюной.

А еще у них были руки, которыми они могли держать разнообразное холодное оружие.

Гарри пытался прикинуть, в какие условия надо поставить, например, анаконд, чтобы в ходе нормальной, неигровой эволюции у них выросли руки, но представить себе такой выверт пока не мог.

Змеелюди были уровня двести пятьдесят плюс, но убивать их было несложно. По сравнению с хвостом две ноги дают преимущество в маневренности, и Гарри этим преимуществом умело пользовался. Они вошли в данж едва ли полчаса назад, а Гарри взял уже три уровня.

Барду, с которым британец создал группу, досталось пять. Конечно, его вклад в бой был существенно меньше, но он был значительно ниже уровнем, и очков опыта ему хватало с избытком.

Пел он, кстати, так себе, на уровне исполнителей из недорогого лондонского паба где-нибудь в пределах слышимости звона колоколов церкви Сент-Мэри-ле-Боу, и особого прироста характеристик Гарри не ощущал. Эд объяснял это тем, что у него гитара плохая.

Первого змеечеловека Гарри взял на гарпун, но это было слишком легко. Тогда он подобрал с пола выпавшие из рук покойного кривые мечи, похожие на турецкие ятаганы, и дальше пошел уже с ними.

Бард держался в десяти шагах позади. Это позволяло ему уворачиваться от ядовитых плевков обитателей данжа.

Гарри вонзил меч в грудь очередного змеечеловека и дважды его провернул.

— И все же, – сказал британец, вытаскивая ятаган и резким взмахом стряхивая с него зеленую кровь. – Мне кажется, что ты меня лечишь.

— Вовсе нет, – сказал бард. — Конечно, у нас, бардов, есть разные песни, но то, что я сейчас делаю, ближе к бафферу, чем к хиллеру. К тому же, тебя не надо лечить, они же в тебя еще ни разу не попали.

— Я не в том смысле, — сказал Гарри. – Просто я думаю, что ты мне врешь.

— О чем?

– Об этом данже, — сказал Гарри. – В смысле, не вот об этом, а о том чертовом данже, из которого пресловутый Соломон Рейн вынес свое абсолютное лидерство. Я разговаривал с людьми в тавернах и на постоялых дворах, а также имел несколько бесед с торговцами на рынке, и никто из них ничего не знает о данже. Про Рейна, конечно, слышали все,