Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

– Скорее да, чем нет, – сказал Соломон. – И, прежде чем ты снова начнешь обвинять меня в том, что я говорю странные вещи, я скажу, что и сам вижу такое впервые.

– Выходит, у нас больше нет повода драться с тобой, Соломон.

– Так не деритесь, – сказал Рейн.

– Князь позже свяжется с тобой, чтобы обсудить компенсацию за тот ущерб, что ты причинил нашему Дому.

– Конечно, – сказал Соломон. Это была обычная процедура, когда повод для вражды терял свою актуальность. По игровым ли обстоятельствам или просто за давностию лет.

Никто не хочет длить бессмысленные войны до бесконечности.

Бремер выдохнул. Даже при численном превосходстве пять к одному драться с хайлевелом ему не хотелось. Хватало и этого странного данжа, который действовал на нервы чем дальше, тем больше.

– Я так понимаю, ты прошел до конца, – сказал он.

– Да.

– Грац.

– Спасибо, – сказал Соломон.

– А наши воины?

– Полегли в финальной битве.

– А что там, в финале? – спросил Бремер. – Отряд монстров? Дракон?

– Монах, – сказал Соломон. – В нормальных условиях уровня примерно восьмидесятого. Может, чуть больше, но явно ниже сотни. Абилок почти нет, ускорение первого уровня. В обычном мире такие падают от одного удара меча, но здесь его хватает даже с избытком. Вашим хватило.

– А ты как победил?

Соломон улыбнулся.

– Ты же знаешь, Бремер, сколько стоит подобная информация, – сказал он. – Тебе нечем мне заплатить.

– Размер неустойки…

– Я буду обсуждать с великим князем, – сказал Соломон. – Ты все равно не уполномочен, чтобы принимать такие решения.

– Ладно, – сказал Бремер. – Тогда мы пойдем.

– Удачи, – сказал Соломон.

Соломон дождался, пока эльфы пересекли линию невозврата и отошли от нее на добрый десяток метров, почти до самой границы видимости (а уровни у них упали еще больше), а потом достал из инвентаря импульсный карабин коллоквианской империи и расстрелял их в спину. Бремер, шедший первым и по этой причине находившийся от него дальше всех, успел развернуться и броситься в атаку, обнажив оба своих клинка, но иногда карабин все-таки бывает быстрее эльфа.

Импульс поймал его во время очередного шага. Бремера отбросило назад, клинки зазвенели по камню, полоска здоровья над его головой погасла.

Зомби был прав, подумал Соломон, иногда эти штуки могут здорово пригодиться. Пусть и опыт с них не идет.

Но враги становятся мертвыми, и зачастую это важнее.

Счетчик зарядов карабина показывал ноль, и Соломон зашвырнул отслужившее свое оружие в глубину данжа.

Соломон пошел дальше бодрым пружинистым шагом. Очень скоро он добрался до того места, где с него упала его основная броня.

***

Рейн был хайлевелом.

Он уже давно достиг в игре такого положения, когда прокачка практически останавливается. Теперь набор опыта для перехода на следующий уровень порой требовал годы продуманной игры.

Иногда и десятилетия.

Соломон входил в первую сотню абсолютного зачета, и вся эта сотня укладывалась всего в несколько десятков уровней. Для того, чтобы изменить свое место в рейтинге, требовалось либо убить вышестоящего конкурента последней смертью, либо затратить на прокачку пару веков, поэтому топ очень долгое время был стабилен.

За прохождение данжа воли Система отвалила Соломону почти сто уровней, и он вышел из подземелья абсолютным лидером рейтингового зачета.

Номером один.

Практически недосягаемым.

Безоговорочным топом.

Почти богом.

Он вышел из подземелья, облаченный в черную броню, с двумя огромными вибромечами в руках, и возросшие характеристики позволяли ему орудовать двуручными для обычного человека мечами со скоростью кинжалов.

Он устроил мясорубку в подземном проходе, а, выбравшись из холма, врубил на полную мощь все свои боевые ауры.

Эльфы из Дома Красных Ветвей, а их снаружи оказалось чуть менее сотни, не дрогнули. Они бросились в атаку, и Соломон убил их всех.

Номер один ни с кем не договаривается и никому не платит неустоек.

Он удовлетворенно оглядел дело рук своих и убрал мечи за спину. Собирать лут смысла не имело, столько не унесешь.

Соломон воспользовался свитком и открыл портал на поверхность безжизненного спутника никому не нужной планеты в забытой всеми звездной системе, где находилось его тайное убежище.

Бункер, который он сам оборудовал и обставил, не привлекая к работам сторонних специалистов, и о котором никто не должен был знать.

Никто и не знал, по крайней мере, до сегодняшнего дня.

Рядом с входом в позе терпеливого ожидания стоял Ричард, паладин, самая прокачанная аватара искусственного интеллекта, рожденного коллоквианской империей. На поверхности спутника не было кислорода, но паладина этот факт нисколько не смущал.

Соломон отпер дверь шлюза и жестом пригласил паладина войти. Когда давление в шлюзовой камере выровнялось, Соломон открыл внутреннюю дверь и снял шлем.

Ричард шагнул за ним.

– А ты свой шлем никогда не снимаешь? – поинтересовался он.

– Зачем?

– И правда, зачем, – сказал Соломон. Спрашивать, откуда паладин тут вообще взялся, не имело смысла. У искина свои возможности и свои пути.

Но в этот раз Ричард забрался довольно далеко от дома.

– Вы прошли данж, но маячок до сих пор не активирован, – сказал Ричард. – Почему?

– Потому что мы не были до конца уверены, что это тот самый мир, – сказал Соломон. – Физрук сейчас выясняет подробности, а мне надо кое-что сделать.

Он открыл один из своих многочисленных сундуков и не глядя пересыпал туда большую часть хлама, освобождая инвентарь. А потом открыл другой сундук и принялся заполнять свободное место его содержимым.

– Где коды доступа?

– У физрука.

– Мы договаривались не так, – сказал Ричард. – Коды доступа должны были быть у читера.

– Читер мертв, – сказал Соломон, не вдаваясь в подробности.

– Вы сложили все яйца в одну корзину и теперь эта корзина утеряна.

– Такое случается, – сказал Соломон. – Тебе стоит научиться жить с этим.

– Такое простое задание, – сказал Ричард. – И такой провал.

– А ты забрался довольно далеко от обычных мест своего обитания, – заметил Соломон.

– Игрокам ничего нельзя доверить, – сказал паладин.

– Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам, – согласился Соломон.

– Так я и поступлю.

Соломон закончил набивать инвентарь и нахлобучил шлем.

Паладин качался без остановки, но начал он гораздо позже Соломона, и сейчас, после всего, их разделяли полторы сотни