Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

– Давайте играть в мяч. Где ваши ракетки?

Ему вторил радостный писк фрейлин. Король хмыкнул и придвинул к себе бумаги, накопившиеся за два дня.

***

Ночью дул юго-западный ветер, принося тёплый воздух с Металлического моря. Но, несмотря на распахнутые окна, Элиссар смог заснуть лишь под утро: до полуночи они проболтали с Себастианом, а потом княжича мучили вопросы совести. Конечно, он в гостях у брата, но… у брата ведь нет своего дома, и, по сути, Лис находится в доме врага. Того, кому должен отомстить.

Правда самого Ульвара за вчерашний день он не видел, но…

Почему Лис колеблется? Разве он – не дракон? Разве после отца он не станет Золотым драконом? А драконы убивают без раздумий. Тогда откуда вот такая слабость?

Элиссар знал, что его отец, до того, как стал Золотым драконом, много лет был Белым, то есть – драконом, приносящим смерть по приказу своего князя. Он убивал людей, зная лишь их имя. «Тебе не было их жаль? – спрашивал тогда ещё десятилетний Лисёнок, забравшись на колени отца и заглядывая в его глаза. – Или страшно, или…». Шэн улыбался. «Нет. Ты ещё мал, но, когда вырастешь, увидишь, что смерть рождает жизнь, а жизнь несёт в себе смерть». Это действительно было непонятно, и поразмышляв над странными словами князя целых десять минут, Лисёнок решительно выбрасывал их из головы.

Но сейчас…

Любой бы тинатинец на его месте убил бы врага, не размышляя о том, кто его сын.

Отец бы… наверное... тоже убил. Хотя… Шэн любил жизнь и не любил лишать жизни кого-то. Может быть, как раз отец предпочёл бы оставить врагу жизнь? Ведь оставил же тогда?

А мать?

Сердце стиснула глухая боль.

Но простить врага не значит ли струсить? Кто он сейчас? Трус? Предатель?

Элиссар кусал губу и заснул лишь под утро, а затем оба друга снова бродили по дальним уголкам сада, разговаривая обо всём на свете. А потом Лис показывал Себастиану технику боя, а принц другу – искусство фехтования. Когда Иарлэйт – учитель фехтования – вернулся к ученику, оба, уже порядком вымотанные, валялись на лужайке и рассматривали серые облака, неторопливо странствующие по верхней степи.

– Хочу играть в мяч! Где ваши ракетки? – раздался вдруг серебристый капризный голосок за тёмными кустами сирени.

Элиссар поморщился. Бастик покосился на него.

– Тебе она не нравится, да? Я люблю Руэри, однако, признаюсь, порой она невыносима. Но все девчонки такие. Им лишь бы позубоскалить. Ты знаешь, что я женюсь? Скорее всего, по весне. Невеста – одна из дочерей Персикового султана. И, если честно, я думаю о предстоящем с содроганием. От Руэри ещё можно запереться, например, в своих покоях. А куда денешься от жены?

Княжич открыл рот, чтобы возразить, но тут прямо между ними упал небольшой кожаный мячик, а следом за ним в кусты влетела только что названная принцесса. И, конечно, сразу заметила мальчишек.

– О, вот вы где! Идите к нам. Нам не хватает игроков.

– Не мешай, мы разговариваем, – буркнул Себастиан, сдвинув брови.

Серо-голубые глаза с насмешкой глянули на братца, а затем на его гостя.

– О, простите, князь, мою неделикатность. В Тинатине, должно быть, даже не знают, что такое мяч! А уж про игру в него…

И Элиссар неожиданно для самого себя разозлился.

– Отчего ж, – процедил холодно. – Извольте, сыграем.

«Ну я и дурак!» – тут же раскаялся он, но было уже поздно. Руэри уже усмехалась своим чувственным ртом и взгляд её искрился сарказмом. Однако Лис всё равно старался не отводить взгляда от этих издевающихся глаз, потому что…

Лёгкий ветерок играл розовой шёлковой блузой принцессы и лёгкими, белыми, почти прозрачными нижними юбками. Верхнее платье, мешающее своей тяжестью игре, принцесса, видимо, скинула.

Лис никогда раньше не видел настолько близко и настолько… беззащитно женскую фигуру.

Глава 7. Ворон и мяч

Строго говоря, юбки не были прозрачны. Их было три, все три – из тонкого льна, с дырчатой каймой по низу. Как ни старался Элиссар не опускать глаз, он всё же смог всё это рассмотреть. А ещё гибкую фигуру девушки, высокую, упругую грудь идеальной формы, приятно округлые бёдра и… ну и всё остальное тоже. Потому что невозможно было бегать, прыгать, перехватывать мяч и не видеть то, что рядом так же пружинит, выгибается и, забыв обо всём на свете, в том числе о приличиях, стремится лишь к одному – к победе.

Сначала Элиссар играл в команде против принцессы, но, спустя полчаса, когда обе группы остановились перевести дух, Руэри, вскинув руки к растрепавшимся волосам, отчего рукава обнажили розоватые круглые локотки, а грудь ещё сильнее поднялась, решительно скомандовала:

– Княжич переходит ко мне.

Дружный стон разочарования вырвался у дам из противоположной группы. Руэри перетянула растрепавшиеся волосы и, наконец, опустила руки, позволив глазам Элиссара отдохнуть от напряжения. Фыркнула, весело покосилась на княжича.

– Ну что, дракон и принцесса против всех? М? Отобьёмся вдвоём? Ты – отличный игрок, Лис. Я была не права. Я тоже играю прекрасно. Как думаешь, остальные смогут нас победить?

«Мир?» – спросили смеющиеся глаза, и Элиссар, не выдержав, усмехнулся в ответ, поддаваясь странному очарованию момента.

– Нет. Не смогут.

И дальше они играли вдвоём против четверых. И Элиссару стало не до юбок, не до ножек, и вообще ни до чего, кроме мяча. Он совершенно забыл и про месть, и про то, что плечом к плечу сражается с «отвратительной девушкой». Перехватить мяч, ударить ракеткой, посылая в противников, снова прыгнуть, перехватить…

Но вдруг, метнувшись к одному и тому же мечу, союзники сшиблись, Руэри поскользнулась, падая, схватилась за руку княжича, и оба рухнули на траву. Перепуганные серые глаза оказались совсем рядом, а розовые губы… Лис замер, потрясённый.

Принцесса вдруг покраснела и отвела взгляд.

– Не м-могли бы вы… – прошептала хрипло и замолчала, окончательно смутившись.

– Д-да, конечно.

Княжич поспешно вскочил и протянул девушке руку, стараясь не думать о совершенно невероятных ощущениях от соприкосновения с мягкостью девичьей груди. Принцесса, всё так же глядя куда-то вбок, подала ему руку, попробовала встать и вскрикнула.

– Ваше высочество! – бестолково заблеяли перепуганные фрейлины. – Вы сломали ногу! О, богиня милосердная!

К досаде Лиса, кавалеры (их было двое) толковостью тоже не отличались. Княжич опустился на одно