Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

Виктор, словно завороженный, извлёк из своей синей шинели два сосуда, оба заполненные пеплом дракона. Она сияла в его руках, как звёздная пыль, излучая нежное тепло. Первый сосуд он высыпал на алтарь. Пыль дракона осела на стеклянной поверхности, образуя тонкий, но непоколебимый слой. Затем он наклонился и начал лепить из этой пыли новое сердце.

Сердце получилось причудливой формы, не похожей ни на одно другое. В нем были заметны острые углы, а поверхность была испещрена тонкой сетью трещин. Это было не просто сердце, а символ его мощи и власти, которую он передавал вместе с ним.

Виктор щелкнул пальцами. Из его рук вырвался язык пламени, холодный и немигающий. Он покрыл сердце «дракона», сжигая его докрасна. Затем пламя потухло, и сердце дракона стало излучать бледно-голубой свет.

Он взял это сердце и положил его в грудную клетку вампирши. Сердце дракона вместилось в нее, как ключ в замок, и немедленно начало излучать синий свет. Это было не просто сердце, а артефакт, дарующий «жизнь». Он не вернул ей ее собственное сердце, но дал ей «новую жизнь», подчиненную его воле.

Виктор, не отрывая взгляда от «работы», извлёк из своей шинели ещё два фиала, также наполненных пылью дракона. Они переливались в его руках, словно два ярких звездопада, и излучали нежное тепло, ощущаемое мной даже на расстоянии. Пара секунд, и он высыпал пыль на алтарь, создавая основание для следующего артефакта. Его руки двигались быстро и уверенно, словно он творил не из пыли, а из живой плоти. Из этой пыли он начал лепить печень.

Она получилась огромной, с острыми углами, похожая на недожаренный стейк. В ее центре Виктор поместил огромный изумруд, сияющий зеленым светом, словно сердце леса. Этот изумруд был источником силы печени, ее «душой».

Ликвидатор щелкнул пальцами, и пламя снова ожило, охватывая печень дракона жарким объятием. Пламя горело недолго, но за это время оно пропитало печень своей магической силой. Она стала не просто органом, а частью его мощи и продолжением его воли.

Виктор поспешил вернуть печень на «законное» место. Он аккуратно поместил ее в грудную клетку вампирши, соединив ее с сердцем дракона. Она вписалась в ее тело, словно была там всегда. Он подключил печень к почти бездыханному телу вампирши, и она засияла зеленым светом.

Так он создал не просто монстра, а живое артефактное орудие, которое будет служить ему и выполнять его волю.

Виктор, словно хирург с нечеловеческой точностью, продолжал собирать с нуля остальные органы вампирши. Из пыли дракона он создавал легкие, желудок, кишечник, всё то, что было нужно для функционирования ее тела. И создания псевдоиллюзорной жизни этого тела.

Он работал неторопливо, но уверенно, словно знал каждый микрон ее анатомии. Его руки двигались с такой грацией, что казалось, он не собирал тело, а создавал его заново. И вот перед ним лежала «новая» вампирша. Ее тело было собрано из пыли дракона и изумруда, а ее сердце билось в ритме почившего дракона, и ее жизнь теперь зависела от его воли.

Виктор достал из своей безразмерной шинели черный бриллиант. Он был огромным, размером с голову младенца, и излучал холодный, непроницаемый свет. И поместил бриллиант в грудную клетку вампирши, в ту область, где должна была быть ее душа. Виктор взял в руки острый нож и начал вырезать на поверхности бриллианта символы. Это были не простые знаки, а древние руны, символы мощи и власти.

Он работал неторопливо, каждый штрих был продуман и точен. Он вырезал эти руны с нечеловеческой точностью и знанием. Это была не просто украшение, а ловушка для душ, и Виктор знал каждый ее элемент. Он работал несколько минут, и вот ловушка была готова. Она сияла темным светом, словно глаз зверя. Виктор узнал ее по символам из иллюстраций к учебнику некромантии.

И теперь он воссоздал путь к бессмертию? Я был и правда заинтригован, совершенно не обращая на все те ужасы, что творил шеф.

Виктор поднял руки к небу, словно призывая его к помощи. Молния, пронзившая небосвод, ответила ему громовым раскатом, эхом прокатившимся над пляжем. А затем, словно в отклик, две молнии спустились с неба, ослепив все вокруг своим белым светом. Они ударили Виктора по рукам, пройдя сквозь его тело, не причинив ему боли, а лишь зарядив его энергией самой природы.

Он стоял неподвижно, будто мощное дерево, впитавшее в себя силу грозы. Его тело светилось бледно-голубым светом, а вокруг него вихрился воздух. Затем он повернулся к вампирше. Его взгляд оставался холодным и размеренно спокойным. Он просто коснулся чёрного бриллианта, теперь заряженного его мощью, и вся энергия молний перетекла в него.

Бриллиант засиял ещё сильнее, его поверхность едва не треснула, словно от внутреннего давления.

Виктор начал читать мантры. Они казались не просто словами, а древними звуками, которые вибрировали в воздухе, проникая в саму суть бытия. Они были зловещими и в то же время завораживающими, и от них мурашки бежали по коже. Каждое слово Виктора погружало черный бриллиант в мощный энергетический вихрь. Он перекраивал его структуру, впихивая в него часть своей души, своей жизненной силы.

Бриллиант становился не просто камнем, а сосудом для души, орудием чёртовой некромантии, привязанным к Виктору на самом глубоком уровне.

И я совершенно не понимал, что он делает.

Виктор закончил читать свои мантры. Чёрный бриллиант перестал сиять, но его поверхность теперь всё же испещрена тонкими трещинами, словно он впитал в себя весь страх и боль этого мира, превратив её в своё топливо.

Ликвидатор повернулся к вампирше. Ее тело всё так же лежало неподвижно, глаза закрыты. Виктор положил руку ей на голову и снова призвал молнию. Она спустилась с неба с такой же скоростью и мощью, как и прежде, но на этот раз она прошла сквозь ее тело и прошила череп насквозь.

В этот же миг глаза вампирши открылись. Они сияли небесно-голубым светом, отражая молнию, которая только что прошла сквозь нее. В них не было жизни, не было страха, не было ничего, кроме пустоты. Она смотрела на Виктора прямо в глаза, и ее лицо было бесстрастным, нечитаемым. Она была пустым сосудом, готовым принять любую волю.

— С пробуждением, богиня гроз моих чудесных. — Крид был в приподнятом настроении и практически пропел ей приветствие.

— Сколько зим прошло с битвы на той горе? — механически интересуется она.

— Слишком много, красавица, слишком