Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

мои руки уже привыкли к тяжести руля, словно стальной штанге. В каждой крутке я чувствовал не только железо, но и всю мощь машины, всю ее неукротимую энергию. Я чувствовал себя не просто водителем, а ее частью.

Данциг встретил нас мощным ветром и пронзительным холодом. Я оставил стального монстра на берегу, в тени старой крепости, и пошел в город, а Крид с «богиней» поехал дальше. В моих мыслях все еще гудел мотор, в моих руках еще чувствовалась тяжесть руля. Я был усталым, но счастливым, как после тяжелой, но победной битвы.

Город встретил меня тишиной, как старый хранитель тайны, закрывший двери перед незваным гостем. Улицы, обычно кипящие жизнью, были пусты. Лишь ветер шелестел сухими листьями в древних каштанах, словно шептал немую песню о том, что произошло.

Видимо, встреча с драконом местным оказалась не по вкусу. Но меня это уже не удивляло. Что демоны, что драконы — всё стало обыденностью, повседневностью. Я вижу их так же часто, как и обычных людей. Неудивительно, что мои эмоции притупились. Как известно, человек привыкает ко всему. А уж к добру или худу — совсем другой вопрос, скорее риторический.

С ощущением странного отчуждения я шел по пустым улицам. Дома выглядели так же печально, как и все вокруг. Их стены, словно покрытые паутиной, казались уставшими от времени и печали. Я, сам того не заметив, вернулся в участок двадцать восьмого отдела. Он встретил меня тем же холодом и бесстрастностью, что и город.

Вышел из участка, как будто из темного подвала на площадь. Пустота города усилилась, будто город сам погрузился в дрёму после драконьего визита. Дома стояли закрытыми, оконные проемы казались пусты, как глазницы мертвецов. Я пошел вдоль берега, вдыхая соленый воздух. Ветер дул с моря, с огромной силой и свободой, и я чувствовал, как он вымывает из моей головы всё лишнее, всё то, что просто бессмысленно и ненужно. Я ощущал себя легким, словно перо, парящее над землей.

Но в этой легкости скрывалась и пустота. Я понял, что без памяти я — ничто. Лишь пустой сосуд, в который ничего не положили. Я лишен истории, лишен опыта, лишен личности. В этом море забвения я увидел свою жизнь. Я увидел все те события. Все те встречи. Всех тех людей, которые сделали меня тем, кто я есть. Я понял, что память — это не просто набор воспоминаний. Это вся моя жизнь, мой опыт, моя суть.

Я — не начинка для гробов. Я — живой человек, состоящий из памяти, из воспоминаний, из эмоций. Я — это всё, что со мной произошло. И только тогда, когда я принял это, я снова почувствовал себя цельным, полным жизни.

Но почему на душе так пусто и холодно? Словно в грудь вставили кусок льда, и он постепенно распространяется по всем внутренним органам. Пальцы немели, но я все еще шел вперед, словно зомби, запрограммированный на движение только вперёд. В голове вертелись разные мысли, но они были тусклыми, безжизненными, как бледные отражения в замерзшем озере.

С одной стороны, я был одет совершенно не по погоде. И она не способна справиться с пронизывающим холодом, что шел с моря. Ветер пробирал до костей, словно хотел проникнуть внутрь и заморозить меня изнутри. Но это был не просто физический холод. Внутри меня было еще хуже. Внутренний огонь, который раньше грел меня, погас. Он угас от усталости, от бесконечных сражений, от груза ответственности.

И я понимал, что одежда — это не главное, пусть и важное. Она могла защитить меня от холода снаружи, но не от холода внутри. И этот холод был опаснее, ибо мог погасить во мне всё — надежду, веру, желание жить.

Я шел дальше, погруженный в свои мысли. Я чувствовал, как холод проникает все глубже, как он постепенно замораживает меня изнутри. Но я не мог остановиться. Я должен был идти вперед, хотя бы для того, чтобы не замерзнуть совсем. Ну и так было проще думать и одновременно с этим не думать о лишнем.

Холод пробирал меня насквозь, как невидимая змея, проползающая по жилам. Он не был ограничен только кожей, он проникал в самую глубину моей сущности, задевая не только тело, но и душу. Это холод отчаяния, холод безнадежности, холод бессмысленности. Он охватывал меня целиком, отнимая силы, туша волю к жизни. Каждый вдох казался холодным, каждая мысль — тусклой, каждое движение — медленным и тяжелым.

И я чувствовал, как он замораживает мои эмоции, оставляя только пустоту. Я не мог ни радоваться, ни грустить, ни страдать. Я был заморожен изнутри, превращен в бесчувственную ледяную скульптуру. Холод расползался по моему телу, словно чернила по бумаге. Он замораживал мои пальцы, делая их непослушными, он охватывал мои мышцы, делая их тяжелыми и неподвижными. Я чувствовал, как он проникает в мой костный мозг и просто разум, делая мои мысли медленными и тусклыми. В этом холоде не было ни утешения, ни надежды. Он будто неизбежная смерть, которая медленно, но верно приближается к тебе, отнимая понемногу все то, что делает тебя человеком.

И это ужасно. Ибо не столько смерть страшила, сколько потеря остатков себя. Да что есть эти остатки? Рефлексия, застрявшая в замкнутом круге, повторяющая одно и то же, как заедающая пластинка? Ностальгия, горькая и неумолимая, как ядовитый цветок, красотой своей манящий, но в отраве своей убивающий? Память о близких, что стирается с каждым годом, словно ластиком по бумаге, оставляя лишь бледные пятна?

Что остаётся в конечном итоге? Что способно согреть, когда тебе так холодно? Одиноко? И так грустно на сердце и пусто в душе? Даже кошки уже не скребут, а лишь что-то неприятно пованивает и разносит этот «душок» по всему организму, отравляя как тело, так и оставшиеся мысли.

Остановился на мосту, глядя на темные волны моря, что словно поглощали все окружающее, унося с собой и мои мысли. В их глубине я вижу свою жизнь, свою пустоту. Я ощущал, как холод забирается все глубже, охватывая меня целиком, словно гигантский моллюск, втянувший меня в свою раковину. Один в этом холодном мире, один в этой пустоте.

И вдруг из глубины моих мыслей всплыло воспоминание. Я вспомнил свою мать. Ее теплые руки, ее добрый взгляд, ее ласковый голос. Я вспомнил, как она всегда говорила: «Не бойся, мой дорогой. Все будет хорошо. Ты не один. Я всегда с тобой».

И в этом воспоминании я нашел тепло. Тепло,