Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

— Тогда я исправлю действия.

— С этого дня все внешние операции через фонды, храмы и торговые представительства останавливаются. Всё, что может вывести Талиса к Храму умиротворения, режьте без жалости, но без крови, если кровь даст след. Людей, связанных с Марсаной, не спасать. Шифры сменить. Операторов установки изолировать от новостей. Объекты В-3 и В-4 держать под тройным надзором, никаких попыток использовать их вне подземного комплекса. Магистра Орна ко мне завтра с полным докладом.

— Он будет недоволен.

— Делать его довольным не входило в мои цели.

— Да, Ваше Святейшество.

Патриарх посмотрел на хранителей договора.

— А вы подготовите внутреннее заключение по рискам нарушения старых запретов. Не для внешнего пользования. Для меня.

Один из хранителей осторожно спросил:

— Включая запрет на вызов высших сущностей?

— Особенно его.

Лаорн усмехнулся, но промолчал.

— Что касается Ардора Таргор-Увира, — продолжил Патриарх, — с сегодняшнего дня он становится главным условием работы. Не символом, не возможностью и не темой для богословского восторга. Условием. Без него запуск на высший ответ запрещён.

— Это замедлит работу.

— Это сохранит Ларнас от превращения в кратер или в кормушку для того, что вы так смело называете богом. Я не позволю вам открывать верхний проход без принимающей оболочки.

Лаорн слегка наклонил голову.

— Тогда нам нужен срок.

— Месяц.

Внешний канцлер резко посмотрел на Патриарха. Ригос тоже. Даже хранители договора не сразу удержали лица. Месяц в церковных делах был почти мгновением. Ларнас привык считать годами, поколениями, сроками строительства храмов, воспитанием служителей, перепиской между городами и медленным давлением на королей. Месяц означал не план, а военную тревогу.

Лаорн не удивился или хорошо сумел не показать удивление.

— Через месяц начинаем операцию по захвату Ардора?

— Через месяц вы представляете готовую операцию, средства удержания, место перехода, способ отсечения от его охраны и семьи, а также план на случай уничтожения, если захват сорвётся. Начало — сразу после моего утверждения. Не раньше.

— За месяц Шардал усилит охрану.

— Шардал уже усилил охрану. Через два месяца он усилит её ещё больше. Через три он может выйти на Храм умиротворения. У вас месяц не потому, что этого достаточно, а потому, что больше у нас нет.

Лаорн задумчиво провёл пальцем по краю своего доклада.

— Его нельзя брать так, как пытался Орден.

— О! Вы заметили?

— Нельзя и через Дом культуры. После нападения они проверят все благотворительные и строительные ходы.

— Значит, найдёте другой.

— Через семью стало сложнее. Альда будет смотреть на деньги, Лиара на людей, Эльга на дворец, Талис на всех троих.

— Ардор всё равно человек. У людей есть не только охрана, но и привычки, жалость, гордость, злость, усталость, чувство долга. У него всего этого больше, чем нужно для безопасного существования.

— Он военный. Прямую приманку почувствует.

— Тогда сделайте непрямую.

Лаорн посмотрел на отца уже без прежней шутливости.

— Мне понадобятся люди не из церковных каналов.

— Получите.

— Деньги вне Ригоса.

Патриарх даже не взглянул на казначея.

— Получите.

— Право использовать призваных после стабилизации.

— Нет.

— Они бойцы. Если мы научимся направлять их хотя бы на короткое время, они могут дать нам способ пройти через охрану, не засветив ларнасских людей.

— Я сказал нет. До полного понимания природы В-3 и В-4 они остаются внизу. Я не хочу получить ещё одного Ардора, только без браков, титулов и понятного языка, бегающего по чужому городу.

Лаорн принял отказ, но видно было, что не отказался от мысли.

— Тогда месяц.

— Месяц, Аврел. И после этого вы либо приводите мне Ардора Таргор-Увира, либо доказываете, что его уничтожение неизбежно.

— А если за месяц установка выйдет на устойчивый верхний зов без него?

— Не выйдет.

— Теоретически…

— Практически вы не станете пробовать. Это приказ.

Впервые за весь разговор между ними возникло настоящее напряжение. До этого спорили сан, власть, семья, самоуверенность, раздражение и страх перед внешним провалом. Теперь столкнулись две воли, желавшие одного и того же разными путями. Патриарх хотел сохранить Ларнас, довести дело до результата и не дать сыну превратить город в жертвенник собственного восторга. Лаорн хотел открыть дверь быстрее, чем мир успеет поставить на неё замки.

— Приказ принят, — сказал он наконец.

— Полностью?

— Полностью.

Патриарх не поверил, но сейчас ему хватило этих слов. Власть иногда состоит не в том, чтобы получить искренность, а в том, чтобы человек произнёс нужную формулу при свидетелях.

— И ещё одно. В этом зале и вне его вы больше не называете меня папой.

Лаорн чуть улыбнулся.

— Как пожелаете, Ваше Святейшество.

— Свободен. Доклад по Храму умиротворения — сегодня до полуночи. По операции против Ардора — первая схема через семь дней.

— Да, Ваше Святейшество.

Лаорн поклонился и вышел.

Двери закрылись за ним мягко, но на этот раз тишина в зале не стала легче. Патриарх остался стоять у стола, глядя на бумаги, где среди сумм, шифров и показаний всё чаще повторялось имя Ардора Таргор-Увира. Он слишком хорошо понимал, почему сын улыбается. Установка действительно начала работать. Это меняло всё. Даже провал Шардала становился не катастрофой, а шумом на внешнем круге, если внизу,