Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

Москва, Восточный вокзал.

— По идее надо вас до места сопровождать, но это такая тягомотина, — вздыхает Стейнбах. Нас всех разобрали тренеры с привлечёнными волонтёрами. Для доставки по вокзалам. Как на грех, всем разные вокзалы нужны.

До отправки ещё полчаса. Ещё через два часа буду дома.

— Как только тебя встретят, тут же отправь мне смс-ку. Кстати, кто тебя встречает?

— Отец, наверное… — достаю смарт, отправляю папахену смс-ку с названием поезда и временем прибытия.

— Напутственного слова говорить не буду, — улыбается тренер. — Сам всё знаешь. Занимайся, в сентябре встретимся.

Да, говорить особо не о чем. Пожимаю ему руку, лезу в вагон знакомой «Ласточки». Всё уже сказано. Из Москвы летим на самолёте во Владик, там проводим последние сборы и вперёд, крошить задачи и конкурентов.

Подглава: Карательная экспедиция или «Бандерлоги, хорошо ли вы меня слышите?»

19 июля, время 17.10

Западная часть города, небольшой сквер.

В глубине пышных лесонасаждений слышатся выкрики, разгульный глумливый хохот. Собравшаяся там компания не чурается громкости и нецензурности. Само количество скучковавшейся гопоты вселяет в их мятежные души упоительное чувство безнаказанности и безопасности. Так вольно смеяться и орать могут только хозяева этого места. Как любая дикая стая, инстинктивно обозначающая свои владения.

— Меня преследуют хулы:

Ловлю я звуки одобренья

Не в сладком ропоте хвалы,

А в диких криках озлобленья. — Вдохновляю себя бессмертным Салтыковым-Щедриным с лёгкими исправлениями к месту.

— Чего? — Таращится на меня Тимоха. М-да, культурно он отстаёт от младшего брата, которому не чужды элементы дворянского воспитания. В виде того же французского языка. Заблуждаются те, кто думает, что язык это всего лишь некий объём лексической информации. Прежде всего, это культура.

— Не бери в голову, — отмахиваюсь от посторонних тем. И выкладываю то, что беру в свою голову.

Нас всего пятеро, взяли одного покрепче из Варькиного двора, втрое меньше, чем вражеский личный состав. А то и вчетверо. Можно бы ловить их по двое-трое, но это долго и муторно. Так что бить их кучей удобнее и эффективнее. Но есть минус. В большой свалке себя не контролируешь, так что вероятность серьёзных травм сильно повышается. Это для офигешников Галина Георгиевна сказала, что можно им всё ломать, а наедине строго-настрого предупредила.

Остаётся одно — внезапное нападение, преимущество первого удара. С нашей скоростью успеем два раза врезать, не меньше. После этого можно работать. Не получится уложить всех — сделаем ноги. Бегать все умеют.

Что может быть упоительнее, чем общение в кругу авторитетных корешей на всем интересные темы? Вот и Толян так считает.

— Херня это всё с твоим терпилой, Сивый. Вот мы тут с Пеплом позавчера зажгли. Стыкнулись с одной тёлкой, туда-сюда, взяли винца да зависли на хате у Пепла… — Толян мечтательно закатывает глаза.

— А дальше, дальше-то что? — Изнемогают парни.

— Да всё нормально. Клёвая тёлка, не ломалась, ха-ха, — довольно ржёт Толян и от его последней фразы вся компания приходит в полный восторг. — Сосёт, как помпа!

— О, зырьте, пацаны! Какой-то фрайерок катит!

Смех быстро стихает, вся толпа с ленивым интересом сытых хищников смотрит на одинокого парнишку ботанического вида. Парнишка, завидев столь крупное скопление разудалых ребят, притормаживает, затем останавливается, оглядывается. Хлопает по карманам, делая вид, будто что-то забыл, разворачивается и замирает.

— А ну, стоять, ботан! Сюда иди! — Бьёт мне в спину замечательно брутальный с нотками вальяжности голос. Ботан — это про меня. Ладно, что там дальше…

— Кто? — Изображаю невинное удивление. — Я?

— Ты, ты! Ходи сюда быстро!

Ну, если надо быстро, то мы завсегда! Иду, убыстряя шаг, перехожу на бег, ускоряюсь и проношусь мимо скамейки, которую они обсели так, что её и не видно. Мимоходом сбиваю ударом локтя в скулу самого шустрого, дёрнувшегося на перехват.

— Ах, ты падла! А ну, стой! Держи его! — Вся стая срывается в погоню за дерзким ботаном.

Догонят — выпишу быстроногому фавориту щедрых люлей, так что сильно быстро бежать опасно.

Метров за пятнадцать до выхода на центральную площадку во фланг преследующей меня стаи врезается гвардия. Тут же разворачиваюсь обратно, а то знаю этих ухарей. Чуть замешкаешься, даже на десерт ничего не оставят.

Броски, глухие удары, стоны, отчаянный мат — всё, как я люблю. И всё получается, как запланировал. С первого удара гвардия выносит пятерых, вторым — ещё троих, ещё одного до погони успел я положить и он тащится где-то сзади. Для нас шестерых оставшиеся девять на один зуб. Ну, может, на два.

— Ребятки, вы что тут хулиганите⁈ — На аллейку выползает какая-то старушка.

— Бабка, вали нахер отсюда, пока не пришибли! — Ответственным за общение со старшими поколениями у нас Тимоха. Он всегда находит убедительные слова. Вот и бабка шкандыбает дальше и как можно быстрее. Со всем проявленным к ней уважением.

Трое, подхватив не подоспевшего и словившего ранее моим локтем парнишку, успевают сделать ноги. Добиваем оставшихся. Не в боевом смысле, конечно, не на смерть. Технология отработана. Сильные пинки по внешней стороне бедра сильно ограничивают подвижность. Охающих, — некоторым по запарке досталось по два раза, — и матерящихся гопников отволакиваем и отпиннываем вглубь лесонасаждений.

Внимательно их разглядываю.

— Ага! Этого сюда! — Тимоха приставляет к дереву избранного мной. Остальные укладывают всех в ряд лицом вниз.

— Привет, Семенихин, — радостно улыбаюсь парнишке с разбитой губой.

— Чо надо, фрайер?

— Тебе привет от Галины Георгиевны, — привет мой не просто горячий, а ещё жёсткий. Кулак врезается гопнику в солнечное сплетение. Левой рукой сработал, её тоже надо тренировать.

Парня сгибает пополам. Немного выжидаю, затем поднимаю его голову за волосы. Хрипит и смотрит с ненавистью.

— Ты почему с уважаемым человеком так невежливо разговариваешь? Ась? Не слышу!

— Подстилка ментовская, — хрипит гопник. И тут же снова сгибается от очередного привета.

— Ты зачем так, о такой важной даме? Негодяй! — Восклицаю пафосно. Хотя прекрасно понимаю, что «комплимент» адресован мне.

— Мы всем ставим печать на морды, — дружелюбно объясняю Семенихину. — Но тебе, раз ты так хамишь Галине Георгиевне, полагается две…

В морду гопнику летит двойка. Под каждый глаз.

— Парни! Ставим роспись! — Гвардейцы поочерёдно каждому аккуратно бьют в глаз. Это наш фирменный знак.

Вспоминаю услышанный обрывок эротических похождений одного из гопников. Снова поднимаю Семенихина. Заплывшие глаза сверкают уже не так непримиримо.

— В вашем районе кто-то насилует и убивает девочек. Ещё раз такое повторится, яйца всем наглухо поотшибаем.

— А чо сразу мы? Мы таким не занимаемся, — бурчит Семенихин.

— Мне насрать. Ваш район — вы за него отвечаете. Хорошо меня понял? Всем объяснишь… — а зачем на него сваливать? Отхожу и рассказываю всем лежачим, что с ними будет, если хотя бы ещё одно изнасилование в их районе случится.

— Предупреждаю! — Грозно заявляю напоследок. — Мы вас всех опустим, если такое случится. На зоне, если чо, вас всех в петушиный угол определят.

— Я их трахать не собираюсь! — Вдруг возмущается Тимоха. С трудом удерживаюсь от смеха.

— Чо, с ума сошёл? — Верчу пальцем у виска. — Мы — не гомики! Тупо помочимся на них, сфотографируем и в сеть.

На самом деле и этого не собираюсь делать, но гопников только таким способом можно пронять. Галина Георгиевна, к примеру, так не может сделать, вот они и посылают её во все места, которые только могут придумать.

Домой сваливаем технично. Резко срываемся на выход, на улицу выходим спокойно и на ближайшую автобусную остановку. В свой двор заходим с чувством губочайшего удовлетворения. День прошёл не зря.

Где-то в другом конце города на кое-чей телефон приходит смс-ка: «Привет Семенихину передан».

28 июля, время 11 утра.

Пятиэтажка в западной части города.

Площадка на третьем этаже. Жму на звонок, деликатно и коротко, два раза. Сам не выношу, когда бесцеремонные гости утапливают палец на кнопке и долго не отнимают.

Рядом Тимоха. Пара гвардейцев у подъезда.

— Андрон, выходи! — Издаю приветственный крик, заслышав шаги за дверью.

Лязгают замки, дверь распахивается. Андрон Маркелов, собственной персоной перед нами. Ничего у себя не боится, дверь открывает даже без дежурного вопроса. Тимоха не рассусоливает, крепко захватывает парня за шею и вытаскивает на площадку. За грудки не возьмёшь, он в майке. Выдернутое тело тут же напарывается на мой кулак. Согнуться мы ему не даём, так что