Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

день накрапывает и даже сейчас не развиднелось. Эх! Представляешь, Астра – единственная девушка во всём университете. И она хочет стать троллем. Ничего себе, да? Она совершенно, совершенно не похожа на других девчонок!

«Ещё немного Астр, и я с ума сойду», – мрачно подумал Элиссар. Его грызло беспокойство, и жизнерадостная болтовня друга впервые раздражала до изнеможения.

– Как думаешь, если я ей что-нибудь подарю, это её оскорбит? Какую-нибудь незначительную ерунду. Но она такая…

– Просто подари. Там увидишь. Если обидится – извинишься.

– А что? Может, особняк? Или, например, экипаж с четвёркой лошадей? Но – каких? Вороные – явно неподходящая масть… Или это всё как-то… ну… мелко?

– Начни с букета цветов, – посоветовал Элиссар и вскочил. – А сейчас – прости. Хочу пройтись.

– Я с тобой! – Себастиан, изнывающий по советам, тоже поднялся.

– Нет! Извини. Мне нужно побыть одному.

Принц тяжело вздохнул. Лис поспешил выйти.

Осенний сад встретил его хмарью. Это был даже не дождь, а просто морось, которой сочился воздух. То ли сгущенный до капелек туман, то ли рассеянный почти до тумана дождь.

«Здесь уже осень, – подумал Элиссар с тоской. – А дома всё ещё лето, жарко и сухо. И зреют яблоки». И почему-то ему до тоски захотелось тех самых хрустящих яблок. И винограда, из которого скоро начнут выжимать сок для вина.

Он шёл и шёл, шурша мраморной крошкой тропинок, а затем свернул и направился сквозь кусты. Они били мокрыми ветками по лицу, и от этого парадоксальным образом становилось легче.

– Что я делаю? – спросил Лис сам себя, когда напряжение несколько выдохлось. – Её отец – мой враг, и рано или поздно, я его убью. Зачем тогда я пытаюсь сблизиться с дочерью врага? Её беда – это не моя проблема. И она права: будет лучше, если я забуду о…

Руэри… До чего же красивое имя! Так твёрдо и нежно, ласково и жёстко перекатывается на языке…

Ру-э-ри…

Его неудержимо повлекло к местам, которые помнили её. Вот здесь принцесса гарцевала на коне, а вот там – они играли в мяч… От воспоминаний нахлынул жар. Бисеринки пота на её висках, раскрасневшееся лицо, тёмные волосинки, прилипшие к щеке… С каждой минутой воспоминания захватывали сильнее, становясь всё менее приличными, и, спохватившись, Элиссар развернулся и снова побрёл в сад.

И вдруг вспомнил, что фрейлина принцессы в разговоре с королевой упомянула сломанный фонтан. Лис восстановил кусочек диалога в памяти:

– Ру сейчас в покоях? – спросила Ильдика… или.. Себастиан? Забавно, но княжич не помнил точно кто.

Зато запомнил ответ фрейлины:

– Нет, Её высочество в своём любимом месте – у фонтана. Того, знаете, который сломан? Мальчик и девочка…

Хочешь узнать человека – побывай на месте, которое дорого его сердцу. И Лис направился к фонтану, из которого не били струи воды, а мальчик со сломанной рукой, смеясь, гнался за девочкой с отломанными пальцами. От Себастиана Элиссар знал, что это была единственная скульптура, сохранившаяся от древнего дворца короля Тэйсгола на Запретном острове. После разрушения дворца, Леолия, королева-ведьма, велела перенести фонтан в новую резиденцию. Лису он не нравился, и княжич не мог понять, что в покалеченной скульптуре так дорого её хозяевам.

Когда он подходил к зарослям сирени, то вдруг услышал тихие всхлипы. Замер, прислушиваясь. Нет, не показалось.

Элиссар раздвинул мокрые ветви руками и вышел из зарослей. На скамейке, прижав коленки к груди и обняв их руками, сидела девушка. Тёмные волосы мокрыми змейками извивались по её плечам. Светлое платье казалось влажным. Спина незнакомки вздрагивала от всхлипов.

Княжич подошёл и опустился перед ней на корточки.

– Эй, - тихо позвал он. – Ты чего?

– Уходи, – глухо произнесла плачущая, не поднимая лица от коленок.

Но и не видя его, Элиссар уже понял, кто перед ним. Сердце замерло, а затем застучало сильней.

– Руэри, что ты…

– Уходи, пожалуйста! – глухо крикнула она, а затем всё же взглянула на него мокрыми глазами.

В них было столько отчаяния!

Элиссар сел на скамейку рядом с ней, за плечи притянул девушку к себе, прижал.

– Расскажи мне всё. Обещаю, я тебе помогу.

Девушки опустила ноги и вдруг прильнула к нему, словно к последней надежде.

– Ты хороший, – произнесла дрожащим, срывающимся голосом. – Ты такой хороший, Лис!

– Руэри…

– Тс-с… Не надо. Пожалуйста.

В его плечо уткнулось мокрое лицо. Девушка снова всхлипнула. Лис замер. Какая же она беззащитная! Только делает вид, что сильная, а сама… хрупкая. Он нежно и крепко обнял принцессу, бережно прижимая к себе.

Элиссар, как и многие мужчины, терпеть не мог женских слёз. Он почти никогда не видел мать плачущей, но однажды, влетев в её покои, не сразу понял, что она делает: Джайри вздрагивала, издавая странные звуки и закрыв лицо руками. И маленькому Лису тогда было страшно понять, что мать – рыдает. Причём горько и безутешно. И надо было бы подойти и утешить её, но Элиссар попятился, осторожно закрыл дверь и бросился за помощью к отцу, напуганный до полусмерти.

Но сейчас всё было иначе.

Руэри тихо плакала на его плече, и это одновременно вызывало и боль сострадания, и радость от того, что он – большой и сильный – непременно её спасёт, и что она доверяет ему настолько, что…

Элиссар осторожно коснулся губами её волос и забеспокоился.

– Ты совсем промокла. Давай я отнесу тебя во дворец?

– В это логово скорпионов? – с горечью спросила она, подняв голову и заглядывая в его лицо хрустально мерцающими в темноте глазами. – О, Лис, если бы только знал! Здесь все друг друга ненавидят. Улыбаются друг другу, но ненавидят. Отец ненавидит мать, а она – его. Они с трудом переносят друг друга, но – улыбаются.

– Мне так не показалось…

Принцесса усмехнулась.

– Конечно. Ведь ты ничего не знаешь… Когда-то папа с мамой любили друг друга. Я помню это время, а вот Бастик – нет. Правда мой братик, как и ты – добрый и чистый мальчишка, и он ничего-ничего не видит и не понимает. Как и ты.

– А что случилось потом? – Элиссару вдруг стало неприятно от того, что его назвали «добрым и чистым мальчишкой».

«И вовсе я не добр», – мрачно подумал он.

– Потом погибла моя сестра. Ты не знаешь, да? У меня была сестра. Сейчас ей