Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Шли подвижки и на Западе, во вновь присоединенных областях, все туже затягивались пояса снабжения в Прибалтике, которая, уйдя на самооккупаемость, все больше сидела на рыбной диете, все чаще заглядывая в глаза Большому брату в желании что-то для себя выпросить.

Протесты были, но, поднявшись, умело были перенаправлены на своих же чиновников, которые так хотели самостоятельности, что теперь и не знали, что с ней делать.

На работе у Нади тоже движение народа потихоньку увеличилось, все чаще шли проверки на местах, все больше людей ездили с ревизиями. На основе Надиного отчёта ею же была составлена четкая пошаговая инструкция, какие пункты и на основании каких законов и постановлений следует проверять.

Она сидела почти неделю, сводя воедино все документы, исписала пачку бумаги, очень жалея об отсутствии Интернета и его все знающего Яндекса, но все же добилась результата, который понравился и ей самой, и начальству.

Тут же её инструкция была широко распространена по всем инстанциям, и теперь проверки шли предметно и точно, и уже ни один начальник не мог отвертеться от замечаний, поскольку все пункты имели под собой государственную основу.

Её работу отметили в приказе и даже выдали премию, которой девушка обрадовалась. Все это время они с Васей старались жить только на свои зарплаты, как и все люди Советского Союза, поскольку девушка считала невозможным тратить авторские деньги, заработанные на чужих текстах, на свои желания и излишества.

Питались они в столовых , сходились только к ужину, который Надя готовила на скорую руку, часто и из полуфабрикатов, продававшихся в столовых и на фабриках кухнях. Но уж в выходные она старалась порадовать любимого мужчину то пирогом, то вкусным пловом по рецепту Айгуль, то рыбой под маринадом, то ещё чем - то вкусным, благо продуктов было в магазинах в достатке. Вася ел и нахваливал, ему вообще нравилось все, что делала его любимая.

Надя сходила в женскую консультацию рядом с Сокольниками, хотя вполне могла воспользоваться Кремлёвской больницей.

Но помня о том, что там часто служили блатные врачи, не всегда компетентные и знающие, но близкие или родные больших начальников, решила уйти в народ, заодно и посмотреть на медицину этого времени.

Женская консультация, куда она пришла, Наде очень понравилась. Помещение небольшое, но уютное, чистое. И даже ворчание женщины, которая мыла полы и заставила ее вытереть ноги, показалось родным, напоминающим тетю Дусю, и Надя подумала, что она давненько не была в больнице, когда -то где "появилась на свет" после попадания в это время.

В регистратуре было немало народу, очередь двигалась неторопливо, и девушка смогла оглядеться по сторонам. На стенах, как и во все времена, висело много плакатов и стенных газет. Ее привлекла одна газета, написанная красивым каллиграфическим почерком.

Там рассказывалось, что само понятие "декретный отпуск" или просто "декрет", сохранившееся и до двадцать первого века, возникло в Советском Союзе после Революции, ведь до этого содержание женщины и ребенка являлось ответственностью ее мужа или семьи.

Итак, с двадцать второго декабря тысяча девятьсот семнадцатого года впервые в мире начал действовать Декрет ВЦИК «О страховании на случай болезни». В нем шла речь, в частности, и о праве женщин на сохранение рабочего места при рождении ребенка, условиях работы после родов, а также об оплачиваемом отпуске по беременности и родам. Отпуск стал регламентируемым и выдавался в течение восьми недель до родов и восьми недель после родов. В течение этого времени работодателю запрещалось допускать женщин к работе. Это был социальный прорыв, ведь нередко женщины работали до самых родов и выходили сразу после, лишь бы не потерять место работы.

Теперь же женщина могла продлить такой отпуск и на больший срок, до одного года, но мамы преимущественно отправляли малышей в ясли, а затем и в детский сад, чтобы продолжить работу на благо страны.

Число детских дошкольных учреждений было достаточным, каждый завод или фабрика, даже любая контора имела на своем балансе детский сад и ясли. И хотя их содержание несколько отличалось от силы и достатка учреждений, многие мечтали определить ребенка именно в ведомственное учреждение, особых проблем не было, в очереди на сад с рождения ребенка никто не стоял, все решалось достаточно оперативно.

Тут как раз подходила Надина очередь, и она с сожалением отвлеклась от такого интересного чтения. В регистратуре сидела дама средних лет, которая рассмотрела паспорт Нади, записала ее данные. Когда зашел вопрос о проживании, девушка предусмотрительно протянула справку, выписанную уже давно Анной Ивановной, о том, что она является воспитателем детского дома в Сокольниках и поживает там же, вместе с детьми. Оета она была просто, держалась скромно, поэтому никто не узнавал в ней знаменитость, чего Надя и добивалась.

Наконец, все формальности были закончены, и ее отправили в кабинет к гинекологу с веселой фамилией Девушкина, как раз подходящей для всео этого учреждения.

В кабинете кто - то был, явно слышался громкий, обвиняющий голос врача и чей-то робкий, почти детский голосок совсем молодой девушки. Врач что- то ей объясняла, укоряла, пока, видимо, на прямой вопрос, не рявкнула так, что дрогнули все сидевшие в коридоре женщины:

- Что делать, говоришь? Раньше надо было думать, ты же вроде деревенская, должна знать, откуда дети берутся! А теперь одно - рожать! Советская власть в беде не оставит, и пособие получишь, и дите в ясли устроишь! А ежели к бабке какой пойдешь дите вытравливать, у тебя срок уже больше трех месяцев, знай, ни ей, ни тебе не поздоровится! В партком к тебе на фабрику сообщу, пусть тоже с папашкой будущим поговорят, да в ум введут. Так что, иди Валентина, и не серди меня, завтра анализы сдавай да не глупи, ты теперь мать будущая, а не просто девчонка фабричная!

И с этими словами из кабинета вышла заплаканная девушка, как и думала Надя, совсем юная, едва и восемнадцать ей исполнилось. Всхлипывая и прижимая к распухшему курносому носику скомканный платочек, она поплелась по коридору, а ее животик уже достаточно убедительно был обтянт простым платьицем, а женщины смотрели ей вслед, кто с сочувствием, а кто и с осуждением.

Переждав несколько времени и дождавшись команды, что ей можно зайти, Надя так и сделала, и сразу увидела очень грузную женщину лет сорока- сорока пяти, вданный момент очень рассерженную. Но к ее чести, она смогла взять себя в руки и