Фаберже. Враг на пороге - Алекс Хай

ящика слитки серебра и золота. Серебро — для основы перстней, золото — для закрепки камней. В тигель отправился кусочек золота размером с горошину и включил горелку.

Золото начало плавиться. Желтело, краснело, становилось жидким. Текло, как масло. Я взял щипцы, достал тигель из печи. Поставил на жаропрочную подставку, быстро взял кусок ткани с кровью Обнорского и бросил в расплавленное золото.

Ткань вспыхнула мгновенно, сгорела дотла. Кровь испарилась, но энергетический слепок остался — впечатался в жидкое золото, растворился в нём.

Я почувствовал изменение. Золото стало… живым. Не в прямом смысле, но энергия в нём теперь была не просто магическая, а личная. Привязанная к Обнорскому.

Хорошо.

Я вылил расплавленное золото в форму и оставил остывать. А в это время занялся серебром.

Серебряные слитки отправились в печь. Расплавил, залил в формы для основы перстней. Два кольца, массивные, широкие, мужские. Чтобы сэкономить время, пришлось поработать с магией огня и земли — так формы остыли быстрее.

Через полчаса у меня были все заготовки. Я откинулся на спинку стула, потянулся. Плечо всё ещё ныло, напоминая о взрыве.

Время собирать.

Я поудобнее уселся за верстаком. Взял первое серебряное кольцо, внимательно осмотрел. Литьё вышло чистым, без раковин и трещин. Хорошо.

Убирал напильником неровности, сглаживал края, доводил форму до идеала. Напильник скрипел по металлу — монотонный, успокаивающий звук. Лучшая музыка для ювелира.

Через час первое кольцо было готово. Гладкое, ровное, приятное на ощупь. Второе кольцо обработал так же. Проверил — абсолютно идентичные.

Теперь золотая закрепка.

Я взял тонкую полосу золота с впечатанной кровью Обнорского. Разрезал пополам — по одной части на каждый перстень. Нагрел серебряное кольцо в печи — не до температуры плавления, но достаточно, чтобы золото могло припаяться.

Обернул золотой полосой середину кольца — там, где будет крепиться нефрит, коснулся места соединения пальцем, пропустил тонкую струйку магии огня. Золото расплавилось на поверхности, впаялось в серебро намертво.

Дал остыть. Проверил — держалось крепко — и повторил со вторым кольцом. Теперь оба перстня имели золотое основание для камней.

Я взял первый кабошон нефрита. Приложил к золотой закрепке, достал тонкие золотые проволочки — крапаны для фиксации камня. Согнул их в форме маленьких лапок, установил нефрит на место и прижал крапанами с четырёх сторон. Каждый крапан припаял магией огня к золотой основе.

Теперь фенакиты и горный хрусталь. По четыре на каждый перстень — два с одной стороны от нефрита, два с другой.

Тонким резцом я сделал в серебре четыре маленьких гнезда вокруг нефрита, установил фенакиты, закрепил. Мелкая, ювелирная работа — пальцы затекли, глаза устали от напряжения.

Потом то же самое с горным хрусталём. И ещё с одним перстнем…

Когда оба перстня были собраны, время близилось к утру. Я положил их рядом на чёрный бархат и невольно залюбовался.

Получилось красиво, хотя за эстетикой я в этот раз не гнался. Массивные серебряные кольца, в центре — изумрудно-зелёные кабошоны нефрита, вокруг — едва сверкающие фенакиты и прозрачные хрустали. Золотая закрепка добавляла благородства.

Но это пока просто украшения. Красивые, но бесполезные. Нужна артефактная настройка.

Я встал, размял затёкшие плечи и прошёлся по кабинету, разгоняя кровь.

Настройка — самая сложная часть. Здесь важна не техника, а понимание магии, чувство энергии.

Задача простая по сути и сложная для исполнения — связать оба перстня между собой через резонанс нефритов. Настроить их на жизненную силу Обнорского. Сделать так, чтобы мой перстень реагировал на резкое ухудшение его состояния.

Я вернулся к верстаку. Сел, положил руки на столешницу ладонями вверх. Перстни лежали на бархате передо мной.

Глубокий вдох, медленный выдох с закрытыми глазами. Нужно успокоить разум, отрешиться от всех внешних раздражителей.

Я сосредоточился на магии земли внутри себя. Почувствовал её — тяжёлую, плотную, стабильную. Древнюю силу, основу всего живого.

Открыл глаза и протянул руки к перстням, коснулся обоих нефритов одновременно — левой рукой одного, правой другого. И пропустил магию земли через себя в камни.

Нефриты вспыхнули тусклым зелёным светом изнутри. Ожили, красавцы!

Я почувствовал резонанс — камни помнили, что были единым целым. Вибрировали в унисон, как два камертона на одной частоте.

Хорошо. Связь есть.

Теперь нужно привязать к Обнорскому.

Я сосредоточился на золоте. На крови, впечатанной в металл. На энергетическом слепке журналиста. Почувствовал его — слабую, тонкую нить, уникальную подпись жизненной силы. Направил магию земли через золото в нефрит. Соединил кровь с камнем, слепок с артефактом…

Нефриты вспыхнули ярче. Свет стал насыщеннее, пульсирующим — в такт сердцебиению Обнорского, который сейчас находился где-то в городе, живой и вполне здоровый.

Связь была установлена.

Затем я пропустил магию через фенакиты. Прозрачные кристаллы засветились холодным белым светом, усиливая активность главных самоцветов. Потом активировал горный хрусталь, который должен был усилить чувствительность. Камни засветились мягким молочным светом.

Все камни работали. Энергетический контур замкнулся.

Теперь финальная настройка — условие срабатывания.

Я сосредоточился на перстне, который останется у меня. Вложил в него команду: реагировать только на резкое ухудшение состояния Обнорского. Травма, потеря крови, потеря сознания. Не на лёгкое недомогание, не на усталость — только на серьёзную угрозу. Перстень должен был нагреться, вспыхнуть, дать мне знать.

Я запечатал команду в артефакте. Нефрит вспыхнул ярко-зелёным — принял, понял, запомнил.

Выдохнув, я убрал руки.

Перстни лежали на бархате. Свет в камнях медленно угасал, но не исчезал полностью — тлел тусклым зелёным огоньком глубоко внутри.

Я взял свой перстень, надел на средний палец левой руки. Серебро прохладное, приятное. Нефрит пульсировал еле заметно — чувствовалась связь с журналистом.

Перстень журналиста остался на верстаке.

Я достал с полки небольшую деревянную коробочку, обитую внутри бархатом. Положил туда второй перстень, взял телефон и набрал сообщение Обнорскому:

«Нужно встретиться. Артефакт готов. Александр Фаберже».

Глава 10

Промзона на восточной окраине города встретила нас серыми бетонными коробками заводов и складов. Пустынно, безлюдно — идеальное место для встречи, о которой никто не должен был знать.

Штиль припарковал арендованную машину у заброшенного склада — мою решили не светить. Пейзаж открывался угнетающий: кирпичные стены, выбитые окна, ржавые ворота.

— Точно здесь? — уточнил охранник, окидывая местность профессиональным взглядом.

— Точно, — подтвердил я, проверяя сообщение от Обнорского с координатами.

Следовало отметить, знакомство с журналистом здорово обогатило меня знаниями в области зашифрованных переписок, специальных приложений и прочих способах цифровой конспирации. Обнорский был параноиком, но винить его в этом после случившегося в «Ливерпуле» язык не поворачивался.

Мы вышли. Декабрьский ветер хлестал по лицу, нёс запах