На золотом крыльце 5 - Евгений Адгурович Капба

— Что ты про нее скажешь? — спросил вдруг Рикович.

— Про Франсуазу? — уточнил я. — Красивая!

— Про бабусю, — он указал своей кружкой на женщину во дворе.

У кружки не хватало ручки, она давно откололась. Цвета посудина была красного, в белых горохах. Прямо скажем — простоватая посудина. Не для историко-культурного хтонического дворика ее роза цвела.

Проследив за указующим жестом шефа, я навел зрение на бабушку: серый платок, бордовое пальто, галоши. Посмотрел через эфир — цивильная. Аура почти вровень с телом, без всяких там протуберанцев и завихрений, как у одаренных.

— Обычная бабка, бедолажная, — сказал я. — Вон, бумагу сортирует. Наверное, нищая.

— И ничего она не нищая. Димитровоградская сторона — земская, тут у пожилых людей пенсии выше прожиточного минимума. И бесплатные столовые работают, можно два раза в день питаться — суп и кашу выдают. И жилье у нее наверняка есть, она ведь из вон того подъезда вышла, и сначала своим ключом подвал открыла, выкатила оттуда тачку… А потом уже за бумагой пошла. Смотри — она в самый мусор, в глубину, не лезет — противно. И тачка у нее не ржавая, а вполне себе крашеная, и веревки — яркие, новые. Бабуся выбирает картонные коробки, в основном — чистые. Опустившиеся люди так себя не ведут.

— Пальто хоть и с молью — но тоже чистое! — подхватил я. — Может, она его сама надела, именно для мусорки? А?

— Ага, — кивнул Иван Иванович и снова отпил кофе. — Начинаешь соображать. Иногда не надо быть менталистом, м? А о чем она думает?

— Как бы денежек скопить, — фыркнул я.

— Молодцом, стажер! А если уже ментал подключить?

— В смысле? — удивился я. — У меня это так не работает. Я мысли прям вот сходу не читаю… А вы читаете?

— Ну, если вот, как у нее сейчас — сплошные возмущения по поводу того, что соседняя квартира на лестничной клетке по суткам сдается, и там постоянно кто-то трахается — то да, могу и прочесть. Кстати, мы с тобой были правы. Эта пожилая дама — интеллигенция! Фармацевт с большим опытом, пусть и по цивильной части. Ругается очень изящно… О чем я? Ах, да! Мысли, четко оформленные лексически, и не защищенные ментальным блоком, для меня доступны. С некоторых пор — даже на таком расстоянии.

— Ого! — удивился я. — А этому можно научиться?

— У всех по-разному, но в большинстве случаев как минимум «да» и «нет» даже пустоцветы считывают. У тебя по-другому? — поднял он бровь.

— Ну, да… Очень по-другому, — несколько неуверенно кивнул я.

— Покажешь?

— А… — я замешкался.

И, ей-Богу, он прочел мои мысли!

— Я — твой шеф. Ты — мой стажер. Твоя стажировка одобрена и директором колледжа, и… И твоим отцом. Так что ответ на твой вопрос — да, мне можно доверять. Минуточку… — Рикович достал из кармана телефон, зашел в «Пульс» и в пару кликов нашел там необходимый контакт.

Я увидел на аватарке ящерицу и сильно удивился, когда по видеосвязи ответил Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович.

— Ива-а-ан Иванович, у меня лекция… Ребята, это — Иван Иванович Рикович, звезда отечественного сыска и…

— Здра-а-а-а-асте Иван Иванович!!! — заорали студенты на заднем плане и замахали руками.

— Господи… — Рикович поморщился. — Чего вы орете? Я и забыл каково это — работать со студентами… У меня тут один студент, и с тем — проблемы, а у вас — целый выводок! Итак, Серафимович, суть вопроса вот в чем: этот молодой человек сомневается в моей благонадежности, вы с ним вроде на короткой ноге, объясни ему, а? Чтоб сомнений не осталось.

И ткнул в меня экраном. Дракон посмотрел на меня, пошевелил бровями, а потом сказал:

— Михаил, Рикович — за тебя. Затебее не бывает. Понятно? — и улыбнулся.

— Понятно, Георгий Серафимович, — улыбка дракона, даже если он в человечьей ипостаси — зрелище убедительное!

— Если летом ко мне вожатыми с Элькой не приедете — я обижусь! — погрозил пальцем он. — И плевать, кого выберут по итогу, ясно?

— Я-а-а-асно! — вот ведь, позвонили на свою голову!

Сыскарь махнул Пепеляеву рукой и отключился.

— Ну, с летними каникулами, я смотрю, вы уже определились, теперь можно сосредоточиться на практике, — Рикович наконец допил свой кофе, открыл шкафчик из вздувшейся ДСП под раковиной и с размаху выбросил кружку в ведро. Кружка, утробно хрупнув, издохла. Шеф повернулся ко мне, одновременно с этим распрямляясь: — Вопросы с доверием у нас есть?

— Вопросов с доверием у нас нет, — сказал я. — Дайте руку.

Мы экспериментировали с Элькой, и я уже навострился при обоюдном согласии затаскивать ее в свою библиотеку. У меня там был идеальный порядок, так что стесняться не приходилось, вот и теперь я запросто протащил Риковича к себе.

— Вот так это выглядит, — сказал я, обводя широким жестом книжные полки, письменный стол, этажерки и стеллажи, зеленый потолок, лампу и все остальное. — У всех — по-разному.

— Дурдом, — сказал Рикович. — Точнее — Библиотека! Сдуреть можно. Вот это — визуализация… Вот это — локусы, а? Чертоги! Да ты — феномен, Миха! И к другим, говоришь, ныряешь?

— Прибраться в основном. Систематизация библиотечных фондов! — с гордостью сказал я. — Но пару случаев интересных было, то паука какого-то гонял вонючего, то — от зависимостей лечил… А вот мысли читать — это нет. А еще я тут, внутри, телекинез могу…

И притащил Риковичу том Большой Российской Энциклопедии на букву «Г», подцепив его серебряной нитью.

— Вот, с этого все началось. Самая важная книга в моей жизни, наверное.

Сыскарь смотрел на заляпанную кровью обложку, в которой застрял вампирский клык, и уважительно кивал головой.

— Знаешь — тут есть над чем работать! Просто нужен нестандартный подход и насмотренность… А насмотреться на чужие мозги лучше всего, конечно, в психдоме — там такие экземпляры, что уй-юй-юй! Слу-у-у-шай, а ты когда-нибудь кого-нибудь в чужой разум утаскивал?

— А так можно? — удивился я. — Нет, ну… Попробовать, наверное, стоит. Но я в какой угодно разум не могу, мне надо, чтобы человек спал или прям вообще был расслабленный, под веществами, например…

— Хо! — обрадовался Рикович.