Американский вояж - Алекс Русских

Поисково-спасательные работы ведутся в полном объеме. Мы координируем действия различных служб — милиции, вертолетного отряда, добровольцев. Все под контролем, — опять завел свою шарманку капитан.

— Вертолетами острова ниже по течению проверяли? — задал предельно ясный вопрос, устав от словоблудства собеседника.

— Берега прочесывали группы из трех человек. Проверяли все метр за метром. Чтобы привлечь внимание детей кричали в мегафон, стреляли в воздух. Все группы оснащены биноклями, подзорными трубами, рациями. К поискам привлекли служебно-розыскных собак. Река проверена до ее впадения в Колыму. На острова попасть не могли, переправа на лодке в настоящее время невозможна. Производился облет островов вертолетом, но на них следов пребывания людей обнаружено не было.

От такой беспардонной лжи я даже охренел. Ведь в лицо же врет и не краснеет.

— Юрий Иванович, вы что же, думаете, мне неизвестно, что авиаторы только с 4-го июня к поискам присоединились? А также и то, что сначала на просьбы помочь они ответили, что «конец месяца, не выполнены более важные заявки»? Или то, что ни один остров до сих пор не был проверен, как и расположенные по берегам балаганы сенокосчиков и охотников? Скажите, зачем вы меня кормите недостоверной информацией? Вот сейчас конкретно вы можете сказать, сколько вертолетов задействовано, какие специалисты привлечены к поискам, сколько поисковых партий задействовано и по каким маршрутам они движутся?

— Вы ошибаетесь. Острова осматривались, об этом свидетельствуют графики полетов. А по остальному вопросу. Я не располагаю точными цифрами в данный момент. Важно понимать: главное — не количество людей и техники, а эффективность действий. Мы работаем по отработанной схеме, которая доказала свою результативность в подобных ситуациях. Зона поиска определена исходя из гидрологических особенностей реки и траектории движения потока. Мы действуем строго по протоколу — каждый этап согласован и контролируется, — капитан был непрошибаем.

— Графики, говорите? Ну-ну. У вас вообще есть хоть небольшая надежда найти детей живыми? Какие сроки вы закладываете на поисковую операцию? — такое ощущение, что с автоответчиком разговариваешь, еще чуть-чуть и я орать начну.

— Мы не теряем надежды и продолжаем работу. Сроки зависят от множества факторов — погодных условий, особенностей рельефа, динамики течения. Главное — не прекращать поиски и делать все, что в наших силах. Мы полностью понимаем боль и тревогу родителей детей, их близких, соседей, товарищей. Сейчас мы поддерживаем связь с семьями, информируем их о ходе поисков. Мы делаем все, чтобы вернуть детей домой. Это наша главная цель, — и опять, ответ вообще ни о чем.

— Понятно. То есть никаких конкретных данных о том, как идет поисковая операция, вы сообщить не можете? — устало спросил я.

— Сейчас важно не отвлекаться на детали, а сосредоточиться на поиске. Мы работаем круглосуточно, и каждый участник операции отдает все силы. Поверьте, мы делаем максимум возможного.

Нет, тут каши не сваришь, вроде и поиски идут, даже вертолеты летают, но четкое ощущение, что дело пущено на самотек.

— Знаешь, капитан, — я наклонился к милиционеру, — Если окажется, что пацаны все это время буквально под боком у вас погибали, я все сделаю, чтобы тебя вместе с начальником милиции уволили нахрен и больше даже сторожем в зоопарк не взяли.

* * *

— Ну, что? — спросил меня Майкл, когда я вышел из райотдела милиции.

— Да ничего, похоже, они твердо уверены, что парни погибли и уже даже не пытаются их искать, просто имитируют поиски. Мне вообще про патрули с собаками затирать пытались.

— Почему затирать? — удивился американец.

— А потому что никаких служебных собак в Ягодном отродясь не было. Сторожевые есть, только какой смысл с ними ходить? Чем они помогут? А из Магадана никто кинолога не вызывал — я это точно знаю.

— Получается, с вертолетом не выйдет?

— Никакого толку. Авиаторы твердят, что все осматривали и лететь отказываются. То же самое и милиция и руководство районное утверждают.

Зря я Майкла взял, ой, зря. Так-то с ним мне много проще, но так бы не хотелось изнанку нашу показывать. Знаю я, как советские чиновники от обращений граждан отделаться пытаются, сам ворчу и ругаюсь порой, но это я, это моя страна, имею право.

— Алекс, не переживай. Думаешь, у нас по-другому? То же самое. Люди разные попадаются. Кто-то на совесть работает, кто-то только вид делает.

— Да, ты прав, — мне от такого понимания даже полегчало, — Ладно, поехали в школу.

— Зачем туда?

— Нужно со старшеклассниками поговорить, парни таежные, они местные окрестности как свои пять пальцев знают. Куда там взрослым.

* * *

— Кого-то ищете?

От любой школы всегда ожидаешь гула голосов и шума беготни. Что поделать, детская привычка говорит, в памяти школа именно такой осталась. Но сейчас из-за каникул в фойе оказалось непривычно тихо. Времена советские, непуганые — центральная дверь открыта, заходит, кто хочет. Это через тридцать лет повсеместно появятся вахтеры, турникеты и проход по карточкам, пока такое даже в фантастическом сне никому не привидится.

Подосадовал, что даже спросить некого, где находится учительская, придется искать самому. Впрочем, сразу же подумалось, что здание типовое, так что куда идти, я примерно знаю.

Первый человек попался мне на втором этаже. Невысокая женщина, лет 35 навскидку, судя по строгому виду — одна из учителей. Ничего не поделаешь — постоянная необходимость контролировать детей въедается со временем в сущность. Надеюсь, моя Алиса не разучится улыбаться, а то не позволю ей в школе работать.

— Здравствуйте, корреспондент «Магаданской Правды» Александр Гарин.

Достал корочки, показал.

— Ой, — испугалась женщина, — Наши обормоты натворили что-то?

— Насколько я знаю, нет, — удивился я, — Я, собственно, по другому поводу.

— Вы из-за этого происшествия? — догадалась женщина, — Вся школа гудела, когда дети пропали. Многие старшеклассники ходили искать.

— Вот мне бы со старшеклассниками и поговорить.

— Десятый «А» сейчас на отработке, класс начали ремонтировать, пойдемте.

— Десятый? — удивился я, — Они же выпускники?

— Нет, они же перешли, уже не девятиклассники, все, последний год учиться остался, — улыбнулась женщина.

Поднялись на третий этаж. Тут уже и шум доноситься начал, стук какой-то, возмущенные девичьи вопли. А, понятно, парни из класса столы вытаскивают. Видимо, полы будут красить, а может, и стены с потолком белить.

— Здравствуйте, Анна Васильевна, а кто это с вами?

Хм, а она не такая и строгая, вон как по