Капитан. Назад в СССР. Книга 15. Часть 3 - Максим Гаусс

— Теперь документы, — Ахмад Шах раздал нам намеренно чуть потертые зеленые паспорта. — Пакистанские. Вы — торговцы из племени афридии. Я — ваш старший брат, Ахмад Хан. Имя Мухаммад, — он кивнул мне, — Гулам, — Шуту, — Касим, — Герцу. Зарифа, — Ольге. Зарифа — вдова, едет к родственникам. Это объяснит, почему она с мужчинами, но без мужа. Вдов здесь уважают.

— А если спросят, где муж? — спросила Ольга.

— Погиб на войне, — спокойно ответил Ахмад Шах. — Здесь у каждой второй женщины такая история. Вопросов не будет. Отработанная схема.

Мы переоделись, убрали нашу гражданскую одежду в мешки. Я посмотрел на своих людей в местной одежде — Шут в широких штанах и жилете выглядел почти как настоящий пуштун, если бы не глаза. Светлые глаза выдавали. И простое выражение лица — ну не тянул Корнеев на заместителя командира. А ведь боец отменный.

Кстати, как раз после того, как генерал-майор Хорев дал зеленый свет на формирование «Спектра», прежнего командира группы «Зет» сняли с должности. Все-таки, в Москве мы были нужнее.

— Платки не снимайте, — напомнил Ахмад Шах. — Глаза опускайте, когда смотрите на чужих. И не разговаривайте на улице. Я буду говорить за всех.

Правила мы, в общем-то, знали. Но освежить не мешало.

— А если спросят что-то конкретно?

— Отвечать буду я. Вы только кивайте и мычите, если совсем прижмут. Но лучше молчите. В горах ценят молчаливых людей.

— Оружие и радиостанцию придется оставить здесь. Иначе границу не пройдем. Я понимаю, что оно индивидуальное, но тут только так… Не переживайте, в Пешаваре оружия много, найти не сложно. Со связью вопрос решим, у нас там есть точка с отдельной радиостанцией. Там же может быть и Лейла.

— Хорошо! — кивнул я. Тут он был прав. Оружие придется оставить.

Мы вышли, двинулись по городу, направляясь на юг. УАЗ-ы, выгрузив наше имущество, уехали — они оставались в Кабуле для группы прикрытия. Дальше мы шли пешком, к окраине, где начинались горы.

Добрались до небольшого строения, где сделали остановку. Вскоре туда подъехал старый 130 ЗИЛ. На нем двигались в сторону Джелалабада. Объехали его по окраине, затем ещё километров через шестьдесят остановились у небольшого кишлака.

Старик по имени Хамид, с морщинистым лицом и живыми, хитрыми глазами, в типичной афганской одежде ждал нас у глинобитного дома. Он окинул нас цепким взглядом, что-то сказал Ахмад Шаху на пушту.

— Говорит, похожи на настоящих воинов, — перевел тот. — Но слишком белые. Спрячьте руки, не снимайте платки. На солнце загорите быстро, а пока — берегитесь.

— Когда выступаем?

— Прямо сейчас. Через час будет граница. Документы проверим на месте.

Хамид повел нас тропой, уходящей в горы. Я оглянулся в сторону Джелалабада — он оставался где-то там, спокойный, мирный, живой. Трудно было поверить, что еще совсем недавно на окраинах, а иногда и в самом городе шли бои.

— Теперь о том, что впереди, — сказал Ахмад Шах, когда мы углубились в ущелье. — Пакистан, это не Афганистан. Там свои законы. В городах полно полиции, ИСИ смотрит в оба. Особенно сейчас, когда появились новые люди с большими деньгами.

— Это про Бен Ладена?

— Частично, но не только. Саудовцы, египтяне, алжирцы… Они привозят деньги, оружие, вербуют людей. Пакистанским властям это не нравится, но они ничего не могут сделать. У этих людей слишком много влияния. И слишком много врагов.

— А ИСИ?

— Они играют на две стороны. Официально они за власть, но многие офицеры работают на исламистов. Деньги, идеология… Трудно сказать, кто кого купил.

— Американцы?

— Американцы дают деньги, ИСИ передает деньги моджахедам, моджахеды расшатывают обстановку. Простая схема. Только теперь, когда война кончилась, схема сломалась. Кому теперь давать деньги? Вот они и ищут новую цель.

— Уже нашли! — мрачно хмыкнул Шут. — Нас!

— Да, мы уже в курсе. Слышали, что произошло в Союзе и в Каспийском море.

Тропа становилась круче. Хамид вел уверенно, не сбавляя шага. Мы еле поспевали.

Через час вышли к перевалу. Внизу, в дымке, угадывалась равнина. Пакистан.

— Граница, — сказал Ахмад Шах. — Дальше пойдем по документам. Пост внизу, но там свои люди. Проблем не будет.

Пост оказался небольшим домиком с флагом Пакистана. Ограда. Пара сараев непонятного предназначения. Двое пограничников в форме, с автоматами, лениво пили чай в тени навеса. Ещё двое стояли на крыше. При виде нас и те и другие почти никак не отреагировали.

Ахмад Шах подошел, поздоровался, протянул документы. Пограничник глянул мельком, кивнул, махнул рукой — проходите.

— Здесь все куплено, — пояснил Ахмад Шах, когда мы отошли. — Местные племена платят, чтобы их не трогали. Пограничники берут деньги и закрывают глаза. Это норма. Так всем удобнее, тем более ничего плохого за этим не стоит. Вот с другой стороны все жестче.

— А пакистанцы?

— Они здесь тоже есть, но мало. По-большей части, они в городе. Здесь, на границе, правят племена и ловить особо нечего. Если у вас есть проводник из местных — вы в безопасности. Если нет — могут и пристрелить. А причина не важна. Не переживайте, Хамид — лучший. Его знают все. За ним пойдут куда угодно.

В целом, тут уже была отлажена своя система и это неудивительно. Хочешь жить — умей вертеться. Вот местные и вертелись. Их за это нельзя осуждать. Республика пусть и медленно, но верно поднималась с колен. А рядом неспокойный сосед, который часто нарушал правила.

Мы двинулись дальше. Равнина постепенно переходила в предгорья, потом снова пошли холмы. К вечеру вышли к небольшому поселку — несколько глинобитных домов, колодец, чайхана.

— Здесь остановимся на ночь, — сказал Ахмад Шах. — А завтра, едва взойдет солнце, двинемся прямиком в Пешавар.

Ночь прошла спокойно. На всякий случай, мы спали по очереди, но никто не появился. Местные, завидев Хамида, только здоровались и проходили мимо.

Утром снова двинулись в путь. К полудню показался Пешавар — старый, шумный и оживленный. При этом грязный, пахнущий специями, потом и пылью. Будто муравейник.

Ахмад Шах вел нас узкими улочками, лавируя между тележками торговцев и стадами коз. Через час мы вышли к нужному месту — старому караван-сараю в глубине квартала.

— Здесь остановимся, — сказал он. — Хозяин, хороший человек. Вопросов не задаст.

Нас провели в комнату — большую, но бедную, с топчанами вдоль стен и единственным окном под потолком.

— Отдыхайте, — сказал Ахмад Шах. — Я пойду в город, узнаю про Лейлу. Впрочем, не думаю, что она себя где-то выдала.

— Один?

— Здесь