Подснежники - Юрий Лермонтович Шиляев

Зинаида кивнула, втиснулась в процедурный, из которого доносились вопли главного врача. Потом ласковый говорок старшей медсестры: «Это просто укол, совсем не больно, как будто комарик укусит» - дальше короткий вскрик и тишина.

Подполковник Приходько, майор Сорока и остальныегэбистыбыстро прошли к лифту и на нем укатили в свои казематы. Дама крепко схватила Тинку за руку и едва не силком потащила ее в другую сторону, к лестнице на третий этаж.

- Чё за… - Паша Молоток, глядя на необъятные силиконовые ягодицы, обтянутые леопардовыми лосинами, впервые не нашел слов, но Цезарь его понял.

- Княжна Оболенская, - ответил он и тоскливо вздохнул:

- Какая фемина!..

- А Екатерина Великая? Такая же? - поинтересовался я.

- Нет, не такая, но лучше ее не видеть, - ответил Цезарь, возвращаясь в палату.

Мы с Пашей вошлиза ним.

- Так какая, кто она здесь? - не унималсяя.

- Не могу объяснить вам этого, квирит Костян. Это надо видеть, но учтите, как сказал квирит Козлик,«развидеть» этопотом не получится. И он сказал, как называются такие фемины,но я не запомнил, тоже на букву «Ф».

Меня впервые подвело воображение, как ни пытался, даже не смог представить, как исковеркало пространство и время Екатерину Великую.

-Я вот что не пойму, - скорее подумал вслух, чемобратился к соседям по палате, - тело той силиконовой тетки, как я понимаю, попало сюда целиком из будущего. Как я, к примеру. Но как в этом теле вместо реальной хозяйки леопардовых лосин оказалась княжна Оболенская? Какое-то тройное сальто морталес попаданством.

- Квириты, я долго думал над этим, - Цезарь снял лавровый венок, расправил на нем листочки и осторожно положил на стол, потом стряхнул лавровую труху с простыни и снял ее; за всеми этими делами он не переставалрассуждать:

- Я вспомнил воронку в воде, когда переходил Рубикон. Она закручивала в себя повозки, легионеров, рабов… Рубикон — река небольшая, но очень коварная. Так вот, водоворот крутил так, что казалось, будто предметы и люди накладываются один на другой. Они то выстраивались в ровные ряды, то распадались и плыли по окружности воронки. Я рассказал об этом патрицию Сталину, и он распорядился, чтобы ученые — патриций Михайло, патриций шахматный композитор, и патриций Альберт — разобрались с этим. А квирит Жуков составил карту попаданий. И получилось, что центр этой воронки находится здесь, в этом самом месте.

- А воронка оттого, что где-то дыра, - продолжил его мысль и сел на кровать.

Телефон хотел поставить на зарядку, но передумал, лучше делать это, когда я рядом. Если его «конфискуют» повторно, Паша Молоток, конечно, найдет. Но вот вернет ли он мне его во второй раз — это вопрос большой.

Утренний обход, по теории, в больнице должен быть, но сегодня все встало с ног на голову из-за прибытия главного врача. Собрание, как я понимаю, будет, после того, как Гвиздало придет в себя после укола. А пока на завтрак. Мне кажется, что «фрументарии» уже донесли товарищу Сталину собранную информацию.

Я не ошибся. За столом Сталины тихо переговаривались. Сталин-рабочий сиделво главе столов, с трубкой во рту и внимательно слушал. Жуков-Папай за его спиной то бледнел, то краснел, иногда комментируя чью-то информацию. Леонид Ильич со своим верным телохранителем и капустным салатом сидел за этим же столом. И еще один стол пустовал, но был придвинут вплотную к остальным, и рядом — три стула.

Цезарь, не ожидая приглашения, направился за этот стол. Мы с Пашей тоже. К Молотку тут же подбежал впечатлительный повар и быстро наметал тарелки с Пашиным «здоровым питанием» для всех, сидевших за столом.

- Итак, слюшаю, товарищи, - произнес Сталин-рабочий, сунув трубку в рот.

- Товарищ Сталин, согласно поступившим сведениям, - тут же доложил Жуков, - полковник Гвиздало Роман Альфонсович до этого занимал должность начальника политотдела центрального окружного госпиталя. На должность главного врача НИИ «Подснежники» его выдвинули, чтобы отправить на пенсию генералом. Так как считается, что «Подснежники» - это объект повышенной секретности, то генеральские звезды вполне обеспечены. С другой стороны, тут ничего особого не происходит, как считает руководство, и испортить Гвиздало ничего не сможет. Обычный бюрократический ход. Подполковнику Приходько даже не пришлось лететь в Москву за согласованиями и утверждениями.Решили все на местном уровне. В медицине,как впрочем, и в науке, полковник Гвиздало полный ноль. Ондослужилсядо звания полковника благодаря следованию всем правилам и канонам бюрократии: сдавал вовремя отчеты, писал правильные рапорты и докладные, правильно разговаривал с начальством. С подчиненными тоже, в меру суров был, но палку не перегибал. Ну, а то что дурак — это на службу не влияет, до определенного уровня власти.

- Спасибо, товарищ Жюков. Что еще можете добавить? - и он указал трубкой в нашу сторону.

- Патриций Иосиф, - тут же, улыбнувшись самой лучезарной своей улыбкой, начал «отчет» Цезарь, - плебеи Махно и Правда отказались от нашего предложения и выдвинули свой план. Встречный. Предлагают бежать всем и сразу. Готовить групповой побег, как только разберемся с местоположением нашего узилища.

-Товарищь Жюков, что говорят астрономы о координатах этого места? - трубка качнулась в сторону маршала.

- Составляют карту, - лаконично ответил Жуков.

- Такую, в натуре? - и Паша Молоток вытащил из кармана свернутую гармошкой карту. - Не, че, все равно подполковник Приходько рядом сегодня стоял, - он пожал могучими плечами и продолжил есть.

- Вот, учитесь, товарищ Жюков, - похвалил Пашу Сталин, при этом ненавязчиво поставив на вид Жукову. - Что у нас со списком товарищя Эйнштейна? - и трубка повернулась в мою сторону.

- Уже дал задание всем, сегодня ночью собираемся проверить склады, - отрапортовал я, невольно включаясь в местную «игру».

- Уважаемый контингент гостей НИИ «Подснежники», - раздалось из динамиков под потолком. - После завтрака в актовом зале на третьем этаже состоится общее собрание персонала и контингента гостей для знакомства с новым главным врачом НИИ «Подснежники» Гвиздало Романом Альфонсовичем. Явка строго обязательна, - и тут же противный писк, какой бывает в заглючившем микрофоне.

Мы с Пашей не торопились, спокойно доели завтрак, перекинулись парой слов с подавальщицей, и последними пошли к лестнице на третий этаж.

Навстречу нам кто-то спускался, но, поскольку Барбос шел первым, рассмотреть, кто именно, не было никакой возможности. Паша Молоток вдруг резко встал, так внезапно, что я врезался ему в спину. Пашина рука молотом