Подснежники - Юрий Лермонтович Шиляев

- Костян, брателло, я кажется рептилоида завалил...

Глава 10

Я протиснулся между стеной и Барбосом. Посмотрел на его «добычу», присвистнув. Ничего себе, экземплярчик!

— Кажется, я знаю, как называется фемина на букву «Ф», про которую рассказывал Цезарь, — сообщил Паше Молотку. — Фрик!

Тело, лежащее на ступенях с открытым ртом, из которого вывалился раздвоенный язык, было покрыто татуировками сплошь: вытатуированная на лице, на лысой голове, на руках и ногах чешуя казалась очень реалистичной. На голове, под кожей, ряд рогов — металлических, блестящих, кажется, из титана. В ушах тоннели, в носу, бровях, губах — металлические кольца. Из одежды — обтягивающий латексный комбинезон, шорты и топ, соединенные переплетенными в косичку шнурками.

— Ой, тетю Катю-то зачем уронили? — навстречу, перепрыгивая через две ступеньки, спускалась Тинка. — Это, к вашему сведению, Екатерина Великая, — сообщила девчонка, присаживаясь у татуированного тела и проверяя пульс.

— В натуре?! — опешив, воскликнул Паша Молоток. — Типа, телка Петра Первого?! Ни фига он извращенец! Маньячина, в натуре! — возмущался Барбос. — На такую нечисть запал! Я типа это, картинки видел — ну где помните, она говорит такая: «Звезду Суворову Александру Васильевичу», типа банк Империал, в натуре. Так она там под нормальную бабу закосила, рога под париком спрятала.

— Это другая Екатерина, — вздохнул я, подумав, что восполнять пробелы в исторических познаниях нового русского, который, похоже, учил «предмет» по рекламным роликам, бесполезно.

Нести Екатерину Великую в палату или в процедурный Паша Молоток отказался наотрез.

— Я это убоище даже перешагивать не стану, — заявил он.

— Тинка, беги за санитарами. Пусть оказывают первую помощь, — скомандовал я и присел возле тела.

Екатерина Великая застонала, села на ступеньке и мутным взглядом посмотрела на нас. Паша Молоток попятился.

— Ну ее на хрен, укусит, потом хрен знает, от какого яда лечиться, в натуре, — проворчал он.

— Все санитары на собрании, — радостно сообщила Тинка, появившись на площадке третьего этажа. — И медсестры тоже. И врачи.

— А охрана? — тут же уточнил я.

— И охрана тоже, — ответила Тинка, спускаясь к нам.

— Молодец, ловишь волну, — похвалил меня Паша Молоток. — Слышь, мелкая, провожай рептилоида до палаты. У нас тут дела нарисовались.

— Я с вами! — тут же заявила девушка.

— Голда, в натуре задолбался повторять: не по понятиям, — рыкнул Паша Молоток.

Он развернулся и забухал ногами по лестнице. Я за ним. Вслед донесся возмущенный возглас Тинки:

— Я Злата!

Мы быстро добежали до лифта и спустились в подвал. У сплошной стены дежурил один из фрументариев Сталина, сегодня это был Саня-кольчугоносец.

— Сань, ты тоже сантехник, в натуре? — спросил Паша Молоток.

— Или электрик, — уточнил я.

— Не-а. Мне сказали, что за стеной прячутся гады, которые моего козла увели. Вот стою думаю, стену сломать или сами вылезут? — и Саня почесал лохматую соломенную макушку.

— Саня, ломать не надо, сами вылезут, ты их хватай сразу обоих и к нам в палату, — распорядился я.

— А товарищ Сталин сказал, к нему вести, — сообщил Саня. — А я чо? Мне мой козел нужен.

— Вот приведешь, и мы сразу и выясним, куда они твоего козла дели, — как маленькому, разъяснил я.

— В натуре, за козла ответят, — поддержал меня Барбос.

Оставив Саню-кольчугоносца на его посту, я прошел за Барбосом вглубь коридора. Остановившись у карцера, Паша Молоток достал отмычки и открыл дверь.

— Слышь, пацаны, выходите. Там типа сходняк на третьем, вертухаи сказали всем быть, — сообщил он.

Анархисты переглянулись, кивнули друг другу, и вышли. Паша потопал дальше. Я за ним. Остановились у двери, закрытой на несколько замков. Верхний замок на сплошной металлической двери был кодовым. Удивился, когда Паша Молоток, открыв остальные замки отмычками, уверенно потыкал толстыми пальцами в кнопки и правильно ввел код.

— Откуда знаешь? — спросил я.

Ответ был предсказуемым:

— Мимо подполковника Приходько проходил. У него блокнот. Там все записано.

Склад был обычным — стеллажи в потолок, полки с «артефактами», к каждому прикреплена бирка с инвентарным номером. В первую очередь отыскал свой рюкзак. И, сверившись со списком Эйнштейна, достал из бокового кармана пауэрбанк. Сойдет, как источник энергии. Остальное тоже быстро отыскали, нашлись даже микросхемы, которые особенно необходимы ученому. Что уж там «прибрал к рукам» — ну, или в малиновый пиджак — Паша Молоток, я не знаю. Но когда я закончил со списком, пиджак несколько увеличился в объеме в районе груди.

— Паш, ты б не наглел, — попросил его. — Загремишь в карцер с анархами.

— Какой на хрен карцер? На лыжи встанем, — и полез в карман.

Я бы, кстати, не удивился, если бы Паша сейчас действительно вытащил лыжи, но он достал маленький кожаный рюкзачок с кучей брелочков на нем. Причем брелочки были такими, что вычислить хозяйку не составило трудов: гробики со стразиками, вампирчики чуть больше сантиметра длинной, связка пластмассовых летучих мышей и большой, мохнатый тарантул размером с ладонь.

— Типа это, Голду порадую, — сказал Паша и широко улыбнулся.

Я поежился: улыбка у Паши Молотка была точно такой же, как у Арнольда Шварцнеггера — квадратной и недоброй, не смотря на все его благие намерения.

— Охренеть, в натуре! — воскликнул Барбос, замерев возле арфы. — Это че, типа сразу кого-то с концерта сняли?! — и почесал затылок.

— Паша, давай не тормози, — поторопил его, — а то собрание скоро закончится, а мы еще должны к Эйнштейну в палату для буйных успеть.

— Какой закончится, — возразил Брабос, — хорошо, если оно началось. Как этот Годзила базарит, так хрен переслушаешь.

Быстро поднялись на третий этаж. Действительно, за дверями актового зала стоял гомон, который время от времени перекрывал визгливый голос Романа Альфонсовича Гвиздайло.

— А вам что, особое приглашение нужно?! — из боковой палаты вынырнул санитар.

Барбос молча опустил ему на голову кулак и впихнул назад, в палату.

— Отлежится, — сказал он мне и добавил:

— Может быть.

Дверь в «лабораторию» Эйнштейна Барбос открыл за пару секунд. Мы вошли и остолбенели: прямо в центре была собрана установка, отдаленно напоминающая спутниковую тарелку в хаотичном переплетении проводов.

— Принесли? — коротко спросил ученый.

Я