Я – Товарищ Сталин 10 - Андрей Цуцаев

на группу. Он кивнул сержанту, тот отошёл к мотоциклу и проверил радио. Солдаты сомкнули кольцо теснее, теперь группа была в центре, пути отхода были отрезаны. Абди всё ещё улыбался. Он оглядел своих — Тесфайе стоял прямо, ожидая, Хайле переминался, Гетачеу помогал Меконнену держаться, Бекеле смотрел на Марко выжидающе. Меконнен кивнул Абди, мол, всё хорошо, скоро домой. Абди подумал, что сейчас Марко достанет мешки, раздаст монеты, и они уедут на грузовиках в безопасное место, где поделят награду и разойдутся по домам.

Марко отступил на шаг назад, за линию солдат, и поднял пистолет. Он отдал короткий приказ солдатам. Автоматы загрохотали одновременно, очереди косили группу, кроме Абди, который стоял чуть впереди, лицом к Марко. Пули предназначались его людям.

Абди стоял, глядя на это, его улыбка сползла с лица, глаза расширились от ужаса и непонимания. Его люди лежали в траве, тела были изуродованы пулями, кровь повсюду. Он открыл рот, чтобы крикнуть, спросить Марко, что происходит, но лейтенант повернулся к нему, поднял пистолет и выстрелил. Первая пуля вошла в грудь, чуть левее сердца, разрывая рубаху и плоть с глухим ударом. Абди замер, посмотрел вниз — кровь начала расползаться по ткани красным пятном, боль пронзила грудную клетку. Он схватился за рану, пальцы окрасились в красное, ноги подкосились.

Марко выстрелил второй раз — пуля вошла в живот, разрывая внутренности, Абди согнулся, падая на колени. Солдаты, закончив с остальными, повернулись к нему, автоматы загрохотали снова — пули врезались в грудь, живот, шею, одна пробила горло, кровь хлынула фонтаном, он захрипел, падая вперёд на руки. Последняя очередь пришла сверху — несколько пуль вошли в спину и голову, череп лопнул с треском, тело Абди распростёрлось в траве лицом вниз, кровь впитывалась в землю, образуя тёмную лужу.

Огонь прекратился. Дым от стволов поднимался в воздух, запах пороха и крови заполнил ложбину. Солдаты перезарядили автоматы, один пнул тело Тесфайе, проверяя, другой ткнул штыком в Хайле — никаких движений. Марко подошёл к Абди последнему, пнул ботинком в бок, тело не шелохнулось. Он кивнул адъютанту:

— Всё чисто. Грузите в машины. Везём в Аддис-Абебу, на площадь. Чтобы местные видели, что бывает с теми, кто покушается на итальянских офицеров.

Колонна двинулась в столицу, где маршал Лоренцо в предвкушении ждал новостей о повстанцах.

Глава 8

Конец декабря 1936 года, Кремль.

В кабинете горела лампа с зелёным абажуром, отбрасывая круг света на стол и часть большой карты Европы на стене. Сергей сидел над шифровками, когда в дверь постучали и вошёл Вячеслав Молотов.

Сергей поднял глаза, кивнул коротко и улыбнулся уголком рта.

— Здравствуй, Вячеслав Михайлович, заходи, присаживайся.

Молотов сел напротив.

— Здравствуй, Иосиф Виссарионович.

Сергей отложил последнюю телеграмму, сложил руки на столе и посмотрел прямо в глаза Молотову.

— Ну что там с Восточной Европой, Вячеслав Михайлович, как прошли телефонные разговоры с Мосьцицким и Бенешем, что они сказали по нашему предложению?

Молотов открыл папку, вытащил первую стенографическую запись и положил её между ними так, чтобы Сталин мог видеть текст.

— С Мосьцицким я начал с конкретики по нефти, станкам и кредитам, он выслушал внимательно, потом начал длинную речь о славянском братстве и о том, как Польша всегда восхищается нашими пятилетками, в итоге сказал, что сейчас они завершают переговоры с Лондоном и Парижем о крупных кредитах на перевооружение и любые новые обязательства могут создать серьёзные сложности при согласовании условий с западными партнёрами.

Сергей кивнул медленно, постучал карандашом по столу несколько раз.

— То есть они уже подписали что-то с британцами и французами, и наши низкие цены за нефть им теперь не нужны, так я понимаю?

Молотов перевернул страницу в папке и пододвинул шифровку ближе к Сергею.

— Именно так, двадцать четвёртого декабря Бек и британский посол Кеннард подписали предварительное соглашение на сорок восемь миллионов фунтов стерлингов под закупку истребителей «Гладиатор», зенитных орудий «Бофорс» и строительства аэродромов, а французы в тот же день дали тридцать пять миллионов франков и обещали сто пятьдесят танков R-35 в течение тридцать седьмого года.

Сергей взял вторую запись, быстро пробежал глазами по строкам и положил лист обратно.

— А что Бенеш, президент Чехословакии, как он отреагировал на наше предложение по нефти и станкам для «Шкоды», что сказал дословно?

Молотов пододвинул следующий лист ближе.

— Разговор с Бенешем был двадцать второго декабря, я начал с тех же цифр по нефти по четыре доллара, станкам для Пльзеня и Брно, кредиту под пять процентов, он переспросил цену нефти дважды и сроки поставки станков, потом сказал, что предложение очень интересное, а на следующий день пришла официальная нота через посольство, что Чехословакия связана договором с Францией как главным гарантом безопасности и расширение экономического сотрудничества в ближайшее время представляется затруднительным.

Сергей хмыкнул тихо, провёл рукой по подбородку и посмотрел на Молотова.

— То есть и поляки, и чехи мягко отказались от сотрудничества, ссылаясь на западных партнёров, так?

Молотов кивнул.

— Совершенно верно, я в разговоре с Бенешем аккуратно намекнул на то, что Нейрат в ноябре дважды говорил нейтральным дипломатам о Судетах, Бенеш ответил, что у них есть гарантии Франции и тридцать пять полностью укомплектованных дивизий с отличными укреплениями, ситуация находится под полным контролем и причин для беспокойства нет.

Сергей встал медленно, подошёл к карте на стене, провёл пальцем по чехословацкой границе от Аша до Ужгорода.

— Тридцать пять дивизий — это красивая цифра на бумаге, но без французской авиации и тяжёлой артиллерии они продержатся максимум две-три недели против вермахта, а Франция под Блюмом сейчас не знает, будет ли вообще выполнять договор.

Молотов тоже встал, подошёл к карте и встал рядом с вождём.

— Наш военный атташе в Праге передал, что чехи запросили у Парижа двести противотанковых пушек и триста самолётов «Девуатин», ответ из французского генштаба пришёл, что вопрос будет решён только после консультаций с Лондоном, а Болдуин молчит уже третий месяц.

Сергей вернулся к столу, сел и взял чистый лист бумаги с карандашом.

— Значит, оба отказались окончательно, поляки легли под британские и французские кредиты, чехи надеются на те же гарантии, окно для официального сотрудничества закрывается полностью.

Молотов сел напротив, открыл чистый блокнот и взял ручку.

— Какие указания даёте на январь, Иосиф Виссарионович, что делаем с Польшей и Чехословакией дальше?

Сергей начал писать и одновременно диктовал вслух.

— Официально ничего не делаем, ни