Тот самый Константин. Книга 3 - Сергей Александрович Соколов

— Тогда я совсем мысль теряю, — Михаил пожал плечами, снова приглаживая скудную растительность на голове. — Почему его церковники кончить хотят?

— Якобы в страшной ереси уличили, но мне думается иначе, — Раум вальяжно откинулся на спинку дивана, и стоящая рядом подушка бесследно исчезла в складках его мантии. — Вариантов несколько, все на уровне догадок. Скорее всего, он просто поперёк горла встал кардиналам. Истину мы не узнаем, Миша, поэтому вернёмся от дел прошлых к делам насущным… Да! Чуть не забыл!

Граф запустил руку за пазуху мантии и, порывшись там, достал металлический футляр. Поддев когтем защёлку, продемонстрировал содержимое.

— Ремешок с сандалии Константина, — сообщил он с почти религиозной торжественностью, нежно проводя по реликвии пальцем. — По нему кающиеся возьмут след Святого. И ещё…

Раум наклонил голову, вырвал с шеи перо и протянул его Суровцеву. Тот коснулся, и тонкая фиолетовая искра метнулась от пера к его виску и погасла, а само перо рассыпалось дымкой.

— Это для коммуникации с отморозками. Теперь ты знаешь не только инфернальное наречие, но и торис — человеческий язык Арс Ноториса.

— Я всё ещё не понимаю, зачем такие сложности, — Суровцев слегка сжал переносицу пальцами, становясь ещё хмурей. — Пусть не мои бойцы, но я мог бы лично…

— Нет! — отрывисто рявкнул Раум. — Это дело тебя не касается. Приказываю: не суйся, Михаил. Твоя задача — доставить этих отморозков в Орёл и наблюдать издалека. Речь о содействии, а не об участии, уяснил? Сам не лезь, что бы ни случилось.

— Я не на прогулку вышел, граф Раум. — Михаил достал из шкафа пухлую пачку чипсов и, подойдя, протянул сороковому. — От души. Благодарность за дар.

— О! С беконом! Мои любимые! — Пернатый лорд охотно принял подношение и спрятал под мантией, где пакет мгновенно исчез. Взгляд его стал предельно серьёзным. — Миша, я знаю твой нрав, и по этой причине запрещаю вмешиваться. Хоть ты и человек, но мой разум свободен от предрассудков прошлого, и я не разбрасываюсь надёжными и верными помощниками. Толкового слугу, как кошелёк на базаре, не украдёшь. Намёк понял?

— Вы меня цените, господин, — медленно кивнул Михаил. — Мне понадобится пара дней на подготовку, а на третий — воплощённые кающиеся будут в Орле. Лично всё проконтролирую.

Константин

— Чего хмурые такие?

Судя по постным лицам моих товарищей, наша разведывательная вылазка им явно не пришлась по нраву. С утра мы проехались до Жиркиных Дворов и вдоль реки Вереща. К одноимённой деревне трястись не стали — дорога не располагала. Морозы ещё не взяли силу, и два раза наша «телега» едва не увязла по самые оси. Один раз пришлось поволноваться, когда Молотов мрачно констатировал: «Кажется, всеми мостами сели».

Но, несмотря на все неурядицы, цель была достигнута: первичную оценку мы получили.

Весь обратный путь до Монастырского штаба я провёл в лёгкой тошноте и раздумьях.

— Наглядно убедился, что местечко куда паршивее, чем описывали, — Боровиков надрывно хохотнул, глядя на ворота штаба вдалеке, а потом на меня. — Жопа здесь полная. Есть дельные мысли, Святой?

— Не ржи как конь, — пробурчала дремлющая на его плече Мария.

— Пара вариантов имеется, — я сделал неопределённый жест. — Основные противники здесь — хиры, по-вашему «пиявки». Они бывают разные, но в классификацию углубляться не буду, название само за себя говорит. Далее — целесиды и сэраты. С последними мы уже знакомы. Есть ещё несколько обитателей болотного ареала, но их в расчёт не берём.

— У меня вопрос, Проповедник! — Злата, едва державшая глаза открытыми после нашей обеденной тренировки, начала размахивать рукой. — Про пиявок ясно. Остальные уроды кто?

— Мне тоже интересно, — подал голос не менее уставший Юрий, которого Артур избавил от роли «кучера» на обратном пути.

Я уделил внимание и нашему особисту, тренируя его параллельно с натаскиванием Златы. Подход, разумеется, отличался от девчачьего — к мужчине и требования иные. Но даже моя строгость была милостью по сравнению с тем, что вытворяли со мной «святые отцы». Особист, впрочем, этого не оценил и снова причислил меня к демоническому племени. Не стал разубеждать.

— «Целесиды» переводятся на ваш язык как «настоящий комар». Представители отряда двукрылых, семейство — кровососущие. Сэраты — ваши «лягушки». И все они — не демоны, несмотря на инфернальную природу.

— Демонические комары и лягушки, — подвёл итог Юрий, хмыкнув и откидываясь на подголовник. — Так бы сразу и сказал.

— Это если упрощённо, — я махнул рукой, понимая, что лекция по инфернальной фауне может затянуться. — Нас интересуют только хиры. Вдоль Верещи их самая большая концентрация: по скромным подсчётам, не меньше одиннадцати колоний. И самое замечательное: все значимые обитатели «Треугольника» сейчас в пассивной фазе, альфа-лидеры не выделились. Особой сложности не вижу, чтобы пару колоний оставить, а остальные — выкосить. Нужно определиться со способом, но это я ещё подумаю.

— Почему не всех? — уловил нюанс Молчун. — Ты сказал, пару колоний оставить. А с остальными что? И про «комаров» с «жабами» не упомянул…

— Вопрос резонный, — поддержал Юрий, и его усталый взгляд стал вдруг острым. — Почему не всех?

— Потому что мир не делится на чёрное и белое, — мой ответ явно не удовлетворил слушателей, пришлось продолжить: — Нашим составом и силами на полную зачистку «Треугольника» уйдёт несколько месяцев. У нас нет столько времени, да и цель иная. Наша главная задача — обеспечить проходимость трассы Р-120 с весны по осень. Для этого достаточно убрать восемьдесят процентов «пиявок» вдоль Верещи, остальных тварей трогать бессмысленно. Позже всё подробно разложу. Приехали…

— Ух ты ж! — только и успел выдохнуть Молотов, когда «Урал» резко встал во дворе штаба, тряхнув всех пассажиров. — Ну, Турик! Он что, педали попутал?

— Я ему попутаю… — пробурчала Мария, потирая глаз. — Так хорошо дремала.

Все вопросы отпали, когда мы высыпали на землю. Причиной остановки оказался выскочивший прямо перед капотом Суета.

— Вот переехал бы тебя! — Артур покрутил пальцем у виска, глядя на переминавшегося старика в кожаном плаще. — Совсем безбашенный? Тут наледь под снегом! Раскатал бы тебя и…

— Ну и раскатал бы! Подумаешь, трагедия, — небрежно отмахнулся дед Никита, хмыкнув в усы. — Да старики быстрее любятся, чем ты ехал. Хоть