Тот самый Константин. Книга 3 - Сергей Александрович Соколов

— Раз мой возлюбленный стесняется, представлюсь сама. Меня зовут Ситри. Будем знакомы.

Глава 8

— Костя, а передай мне вон ту рыбку и…

— Руки отвалились? — перебил я, даже не глядя в сторону Ситри.

— Хамло, — демоница ткнула мне в щёку острым ноготком и промурлыкала: — И это после всего, что у нас было? Даже не поухаживаешь за мной?

— А что у нас было? — парировал я встречным вопросом. — Давай-ка освежу память. Ты выпустила в меня две обоймы отравленных болтов, потом добила кинжалом в живот. Потом мы, ээ, подрались, и ты проиграла. Вот и весь роман.

— Врёшь как дышишь, Проповедник, — прилетел едва слышный упрёк с края стола, где сидела Злата, которая тут же ойкнула, получив локтем в бок от Мары. — Ну что ты? Чешет же и не краснеет!

— Не лезь, Золотце — пригрозила ей Локтионова кулаком. — Сами разберутся.

— А он действительно что-то недоговаривает! — не унималась Злата, уже громко. — Выкладывай, Костя!

— Какое «не договариваю»? — огрызнулся я. — Ты на чьей стороне вообще? Она — двенадцатый демон в иерархии инфернального плана, благородных кровей, между прочим.

— Ну и что? — фыркнула Бочкина, задрав подбородок. — Женская солидарность превыше всего.

— А ты мне нравишься, — рассмеялась Ситри, подмигнув блондинке. Она пригубила вина и отставила бокал. — Конечно, он врёт. Вернее, стыдливо замалчивает главное. Сейчас расскажу, как всё было. Первая Великая война. Последний рубеж твердыни Баала. Мои легионы только что отшвырнули очередную волну святош, не дав им ворваться во внутренние залы замка владыки. Во время этой короткой передышки явился он! Оооо, тогда Константин выглядел иначе. А я была моложе, глупее. И куда как доверчивее.

— Ну, давай, начни про бедную-несчастную, — попытался я прервать рассказчицу, но хор из «Цыц!» от Златы и Мары был единогласным и решительным. — Ладно, слушайте эту сказочку. Только не говорите потом, что не предупреждал.

— Выглядел иначе? — Злата ткнула в меня пальцем, смерив неверящим взглядом. — Проповедник был красавчиком?

— Ещё каким! Прямо со страниц геройских хроник, под стать владыке. — Ситри зажмурилась, её дыхание участилось. — Будто сам Плачущий тогда сошёл на поле боя. Распахнутая мантия тлеет в нескольких местах, по бугрящемуся тугими мышцами торсу алмазами спадают капли пота, белоснежные длинные волосы развеваются в потоках силы, в глазах — квинтэссенция ярости, замешанная с очищающим огнём святости. Мои легионеры обратились в пепел, просто взглянув на него. У меня задрожали колени, но я кинулась в бой: мы рушили колонны, проламывали полы, свалились в подземелья. Оба измотаны, оба…

— Да я даже не устал тогда! — вломился я в её пафосную тираду. Ответом было шипение трёх пар женских губ.

— Не перебивай! — прищурилась Мара, пододвигаясь поближе. — Продолжай, Ситри.

— В следующие часы всё висело на лезвии ножа, но в хаосе схватки я уже почуяла победу. Финальный аккорд… Мы замерли, будто два хищника перед последним прыжком.

— Как поэтично… Всё. Молчу.

— Он сбил с меня шлем, но я оказалась быстрее и вогнала ему в живот «Губителя». Это мой кинжал. Понимаете, девочки, — Ситри бросила многозначительный взгляд на Злату и Мару, — любая рана, нанесённая им — смертельна. Даже лорд инфернального плана сдохнет, если Марбаса рядом не будет. Седьмой — наш самый крутой целитель, что может даже из горнила вернуть.

«Девочки… Крутой… Видимо долго разгуливает по этому плану, что лексиконом сравнялась со Златой».

— Клинок вошёл по рукоять. Я провернула его, ждала, когда свет покинет его глаза. Ждала последнего хрипа, вздоха, хоть капли отчаяния… — Ситри сделала паузу, облизнула губы, скользнув взглядом по мне. — А он… улыбнулся. Плачущий ему уже отходную на ухо шепчет, а он ухмыляется. Я пырнула его ещё раз, а он погладил меня по щеке, притянул к себе и прохрипел: «У тебя грудь видна». И поцеловал. Я пыталась вырваться, но его хватка была настойчивой. Он начал срывать с меня латы. Крепчайший сплав хрустел будто глиняные черепки, а моя нечестивая душа начала плавиться от этого взгляда, полного страсти. Не помню, как осталась без всего. Он схватил меня за волосы, поставил на четвереньки и… В общем, мои честь и достоинство велели сопротивляться… Но он был очень убедителен.

— Он тебя… изнасиловал? — потрясённо прошептала Злата.

— Всё было немного иначе, — поспешил обелить я свою репутацию, сверля взглядом Ситри, которую вся эта история явно забавляла. — Ничего подобного не было.

— Как же… — Принцесса начала демонстративно загибать пальцы: — Не было в подвале, не было в пыточной, не было у винных бочек, не было за лестницей, не было в казематах… А когда мы проломили пол, то уж точно не было в горячем источнике. И на берегу — тоже нет.

— Кошмар, — беззвучно выдохнула Злата, глядя на меня со смесью ужаса и любопытства. — Как ты мог?

— Ну, знаешь… Не то чтобы это было совсем уж противно, — Ситри игриво ткнула Злату в плечо, не сводя с меня насмешливого взгляда. — Но суть-то в другом. После кульминации на седьмом заходе… уже не помню, где это было…

— В гостевых покоях Баала, — мрачно подсказал я, окончательно закапывая себя.

— Точно! Я там ещё подушку зубами порвала, потом перья выплёвывала, — вспомнила Ситри, а её улыбка стала совсем недоброй. — И вот этот «благородный рыцарь» говорит мне: «Я тебя не забуду». А потом — бац! — по голове. И накладывает «Летаргию». Это как смерть, только временная. Марбас два дня меня раскачивал, пока очнулась. А ваш герой тем временем дрался с Верховным, чуть не убили друг друга. Верховный отполз, Константин рухнул. Ничья, а по факту — разгром. А главный победитель, что взял меня, а не замок, испарился. Потом мелькал пару месяцев — и тишина, ни словечка, ни послания. Слухи только: умер, ушёл в монахи, с какой-то шлюхой веселится… Думаете, на этом всё? Как бы не так!

Ситри зло сверкнула глазами, опрокинув бокал одним глотком.

— Даже не это бесит, девочки, — продолжила «жертва мужского коварства», накручивая градус. — Я выяснила, что церковники, опасаясь за свою власть, упрятали его в каземат, а