Тот самый Константин. Книга 3 - Сергей Александрович Соколов

— Ловко. Как всегда ловко, — хмыкнул Верховный, покачивая головой. — Значит, он тебя обманул и прикарманил твой развитый сигил? Я так и думал, просто хотел удостовериться. Теперь ясно, куда пропал Орзо. Жаль потерять такого ямона, работал исправно, но есть и другие. Спасибо за рассказ. А теперь идём, Форнеус.

— К-куда? — струхнул тридцатый лорд, поправляя съезжающий головной убор.

— На главную площадь. — Баал небрежным взмахом распахнул в воздухе портал. — Покажу, как корона на твоей башке превратится в шутовской колпак. И лордов позову, пусть полюбуются на нового «Верховного». Вперёд.

Брянский штаб экзорцистов. Гостевой дом.

Дед Никита был, что называется, в ударе. Он не только отлично играл, но и обладал сильным голосом. Композиции шли одна за одной. После двух-трёх — короткая передышка за столом: закуска, стопка, болтовня, и концерт возобновлялся.

В голове уже плавал лёгкий, приятный туман. Ребята орали «Беспечного ангела» в несколько глоток, я же стоял в стороне, пригубливая пиво. Слов не знал, да и не до них было — с такой-то обузой на шее.

— Ситри, зачем всё это?

Я глянул на демоницу, что вцепилась в мою руку, будто инфернальная гончая, и сверкала на меня жёлтыми фонарями глаз.

— Нашёл о чём спросить у девушки, болван, — сморщила она носик, посмотрев на меня, как на юродивого.

— А если серьёзно?

— Ну… Хотела посмотреть, как ты тут скукожился, стал слабым и никчёмным. А может, хотела понять, что к тебе чувствую, и насколько ещё зла. Стрелять в тебя было весело, но… надоело, поэтому решила встретиться лично. Подумала, будет забавно. Только не обольщайся, и не приписывай себе излишней значимости.

— Знаешь, я бы тебя с удовольствием сейчас изгнал. Для профилактики.

— Не смог бы, даже будь ты в силах, — губы принцессы растянулись в победной усмешке. — Скажи, милый, ты всегда был таким занудой?

— Это я для тебя стараюсь, дорогая, — отзеркалил я её ухмылку. — Значит, теперь ты мой личный кошмар на регулярной основе?

— Не выдумывай, — Ситри скривилась, будто откусила лимон. — Думаешь, у меня дел мало? Мир полон вещей куда интереснее тебя.

— Но ты здесь.

— Всего лишь маленький каприз, — её улыбка стала таинственной, щека прижалась к моему плечу. — А теперь заткнись и не порть мне вечер дурацкими вопросами. Мешаешь веселиться.

Песня оборвалась. Ситри отпустила мою руку, захлопала в ладоши вместе со всеми, потом пригубила вина и снова прилипла ко мне.

— Знаешь, что бесит больше всего? — её голова снова устроилась на моём плече. — Ты… Ты даже не пытаешься оправдываться. Будто бы я пустое место.

— Ты же знаешь, что это не так, — моя рука сама потянулась к её чёрным как смоль волосам, начав медленно их перебирать. — Сильнейшая и прекраснейшая демоница всего инфернального плана не может быть пустым местом по определению… Просто я не вижу смысла мямлить оправдания, когда знаю, что виноват. Тем более, ты бы взбесилась, если б я начал это делать. Замкнутый круг, да?

— Хах! Точно! — она рассмеялась, потом приподняла голову, и её жёлтые глаза поймали мои. — Начни ты ныть, я была бы вне себя от ярости. Возможно… убила бы.

— Ситри, мне кажется, или ты немного навеселе?

— Ещё как, — не стала отпираться брюнетка, выпячивая грудь с вызывающим видом. — Тело-то человеческое. Демонячьего… гм… демонического метаболизма в этом мире у меня нет.

— Знаю один способ развеяться.

Отметив, что все увлечены выступлением нашего барда, я резко подхватил Ситри на руки. От неожиданности принцесса инфернального плана пискнула совсем по-девчачьи.

— Тихо. Они так увлечены, что не заметят нашего отсутствия.

— Поставь меня на место! — зашипела она.

— Ещё тише, — приказал я, не отрывая взгляда.

— Поставь, — уже не так громко и напористо повторила брюнетка.

— Вот так нормально.

Не выпуская её из рук, я направился к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагалась моя спальня.

Глава 9

— А-а-аргх!.. Господи…

Крик застрял в горле, зажатый стиснутыми челюстями. И слава Плачущему, иначе я бы его просто сорвал. По телу разлилось ощущение, будто меня с ног до головы окатили раскалённым свинцом. От сладкой дремоты не осталось и следа. Согнувшись, я широко распахнул глаза.

Мир обесцветился. Я смотрел на него как сквозь чёрную, блёклую призму, а перед глазами виднелась нижняя часть чьего-то обожжённого лица словно прижатого к грязному стеклу. Мужского лица. Кожа, похожая на кору, вся испещрена мелкой вязью церковных догматов, выжженных на плоти. Высохшие губы в нескольких вершах от моего лица шепчут псалмы клириков, с которыми те идут на смерть.

Внезапно речитатив оборвался, и рот церковника растянулся в идиотской улыбке.

— Хвала Плачущему! Нашёл… Еретик Константин, в руке моей пылает чаша гнева Его, готовая излиться на твоё гнилое нутро. Она принесёт очищение твоей заблудшей…

— Только этого не хватало!

Внезапное формирование ментальной связи с неизвестным застало меня врасплох, зато опыт прошлой жизни сработал быстрее паники. Разум оценил угрозу, автоматически возводя барьер. Но вместо того, чтобы укрыться за ментальным щитом, незримые нити моего сознания потянулись к тому, кто установил со мной контакт.

Картинка проступила чётче. Теперь я видел говорящего в полный рост. Лысый монах в серой робе, лицо обожжено, судя по серым струпьям, святым пламенем. Глаза — бельма без зрачков, а запястья в кровяных болячках, растёртые обрывками духовных цепей, которые тихо позвякивали.

— Кающийся… Как твоё имя? Если ты его вымолил, конечно…— Моё духовное давление нарастало, изменяя ощущения и даря чувство собственной телесности.

— Я грешник Хелиан, — не стал таиться монах, давя благостную лыбу. — Нам с братьями выпала миссия…

— Да-да, «очистить душу, погрязшую в ереси, пламенем Его». — Не было смысла слушать этот заезженный текст. — Лгать ты не можешь, грешник Хелиан, так что рассказывай: каким предметом с моим следом обладаешь? Без личной вещи ты бы не преодолел защиту амулета Форнеуса.

— Ремешок от твоей сандалии, — без запинки ответил кающийся, его смиренная улыбка не дрогнула. Он ловил каждую вибрацию моего духа. — Ты расстроен, еретик Константин?

— Надеялся на что-то посолиднее из моего старого барахла. Кое-что мне и самому бы пригодилось.

Врать было бессмысленно — на таком уровне контакта любая ложь резала слух, как фальшивая