Непосвященная - Селена Ниршева

Потом заговорил веселый и неунывающий парень. Но в миг его лицо стало суровым.

— Эндрю хозяйка — Он сделал поклон и продолжил — Я был солдатом. Попал в плен. Меня пытали, чтобы выведать расположение наших войск. Я не сказал ни слова, но… они оставили меня искалеченным умирать на поле боя. Тьма уже затягивала меня, когда я увидел свет. И вас. Вы протянули мне руку и спросили: «Хочешь я подарю тебе новую жизнь?» И я взял вашу руку. Мои старые раны остались в том мире. Здесь я снова цел.

Истории сменяли одна другую, каждая — осколок чужого горя, который я когда-то подобрала. Чейз, бывший вор, которого хотели повесить на площади за кражу хлеба. Елена, пыталась утопиться от несчастной любви. Рима,чуть не сгорела заживо в доме, который подожгли из-за семейной вражды. Михаэль и Петро, два брата, которые голодали в неурожайный год. Каждого из них я нашла в момент отчаяния, на пороге смерти, и даровала убежище в «Перекрестке судеб».

Комната была наполнена этими воспоминаниями. Я сидела, сжимая в руках бокал, не в силах вымолвить ни слова. Груз их спасения давил на меня, смешиваясь с жгучим стыдом от того, что я не помнила ничего из этого.

Когда стих последний рассказ, все взгляды невольно переместились на могучую фигуру в дверном проеме. Норкус, эльф из двора Земли, медленно выпрямился. Его низкий, подобный гулу земли голос, заполнил комнату.

— Моя история не похожа на их, Моргат. Меня не спасали от гибели. Я не был жертвой. — Его древние глаза, цвета мха и коры, смотрели на меня с невыразимой теплотой. — Я странствовал по дворам. Но не находил покоя. И от всего этого… я устал. Однажды я забрел в этот двор, услышал слухи о таверне на перекрестке, где находят приют потерянные души. Мне стало любопытно.

Он сделал шаг вперед, и его массивная фигура казалась вдруг не угрожающей, а надежной.

— Я вошел сюда. Увидел тебя. Увидел, как ты управляешь этим хрупким царством из спасенных душ, с какой мудростью и тихой силой. И я понял… что после бесконечных странствий я наконец нашел место, которое стоит назвать домом. Я остался не из долга, не из благодарности за спасенную жизнь. Я остался, потому что захотел служить тебе и этому дому. Добровольно. Здесь мой покой.

В его словах не было трагедии. Была лишь простая, незыблемая истина. И это тронуло меня глубже всех рассказов о смерти.

Я поднялась с ложа, чувствуя, как дрожат мои колени. Глаза застилали слезы.

— Я… я не помню, — прошептала я, и мой голос сорвался. — Я не помню вашу боль, ваши лица в тот миг. Мне так жаль…

— Хозяйка, — мягко прервала Веста. — Вы не обязаны помнить. Вы должны просто знать, что мы здесь. И мы любим вас. Всегда.

Один за другим они подходили ко мне, не чтобы требовать воспоминаний, а чтобы просто коснуться моей руки, плеча, обменяться взглядом. И в этом молчаливом прикосновении была вся их благодарность.

Тасио подошел последним. Он не сказал ни слова, просто встал рядом.

Я смотрела на них — на своих спасенных, на своего добровольного стража, на этот дом, собранный из осколков сломанных судеб. И пусть память молчала, сердце вдруг отозвалось тихим, ясным эхом: это не бремя. Это моя семья.

Чувство тяжелой благодарности и щемящей нежности переполняло меня. Эти истории, эти сломанные судьбы… они были моим наследием, которое я не помнила, но которое теперь стало моей ответственностью. Груз мог бы раздавить, но в их глазах я видела не бремя долга, а искреннюю любовь. И это давало силы.

Я медленно поднялась со своего места. В руке у меня был бокал, наполненный рубиновым вином — тем самым, что пила с Алией. Тишина воцарилась сама собой, все взгляды устремились ко мне.

Я подняла бокал выше. Голос дрогнул, но я заставила его звучать твердо и звонко:

— За нас! Пусть ничто не омрачает наши судьбы!

Эти слова сорвались с губ сами, будто кто-то подсказал их моему сердцу. И комната наполнилась возгласами.

— За нас! За Хозяйку Моргат! За «Перекресток судеб»!

Радостные возгласы, сияющие глаза, поднятые вверх бокалы — этот шквал жизни и благодарности омыл меня, смывая остатки неуверенности и грусти. Мы выпили за наш общий дом, собранный по крупицам из самых разных миров.

После этого я обошла всех. Обняла плачущую от счастья Весту, выслушала шутливую похвальбу Петро о новом рецепте соуса, позволила Чейзу с гордостью показать мне шрам, оставшийся не от петли, а от честной драки с задирой эльфом. Улыбнулась веселой Алие, которая с радостью за всеми наблюдала. Я слушала, кивала, и понемногу призрачные тени в моей памяти начинали обретать плоть и кровь, наполняться их настоящими, живыми голосами.

Вечер уже клонился к завершению, когда Тасио, все это время находившийся рядом, как верный спутник, наклонился ко мне.

— Хозяйка, — его голос был тише, чем обычно, предназначенный только для меня. — Скоро праздник в Звездном Дворе. Мы с вами и Леамой посещаем его каждый год. На этот раз… вы пойдете?

Праздник в Звездном Дворе? В памяти не вспыхнуло ни образа, ни чувства. Лишь пустота. Я задумалась, глядя на его темные, полные надежды глаза. Но вокруг царило такое веселье, такое ощущение возрождения, что я не смогла устоять. Я поддалась этому общему настроению.

— Конечно, Тасио, — сказала я, и сама удивилась, как легко эти слова сошли с губ. — Мы обязательно пойдем.

На его лице расцвела сияющая улыбка. Но почти сразу же в глазах мелькнула тень беспокойства.

— Тогда… вы снова наложите на меня чары? Чтобы никто не знал, что я человек? Среди эльфов мое происхождение может вызвать… вопросы.

Вот оно. Первое практическое доказательство моих утраченных сил. Я не помнила, как это делается. Легкая паника зашевелилась внутри. Я собралась с мыслями и, стараясь казаться спокойной, мягко позвала:

— Леама.

Моя тень возникла рядом будто из воздуха. Ее большие глаза перевели взгляд с меня на Тасио и обратно, словно она все уже поняла.

— Леама, нам потребуется найти то самое заклинание, чтобы изменить внешность Тасио для праздника.

Леама кивнула, ее лицо оставалось серьезным, но в нем читалась абсолютная уверенность.

— Я помогать. В вашем гримуаре есть нужное заклинание. Мы найти его, и все