Мастер билдов - Егор Петров

тому, что происходило у входа в гильдию — все собираются в поход на север, и вряд ли я найду хороших напарников, которые не обдерут меня как липку при разделе добычи. Вспоминая случай с Риком я в очередной раз похолодел. Лучше одному. И срочно — потому что, как только в ратуше вывесят заказ Корна, в Талке будет не протолкнуться от желающих.

Когда я дошел до лавки, специализирующейся на древковом оружии, подзавис. Тут были обычные копья, глефы, пики, рогатины, и еще что-то мне неизвестное. Наконечники разных форм, и всевозможные древки. Взгляд зацепился за то, что у многих копий по древку шла стальная полоса. Увидев мои интерес, продавец пояснил, что это специальный сплав, который позволяет проводить Ци до наконечника без потерь.

От цены захотелось крякнуть — копья с полоской металла стоили от двух золотых. Самое простое стоило тридцать пять серебра. А еще была глефа с цельнометаллическим древком. Выглядела она так, что, реши я ей замахнуться, она просто меня перевесит. И за все это великолепие надо было бы отдать пятнадцать золотых. Я усмехнулся: будем считать, что это мне на вырост, когда стану горой тренированных мышц высокого ранга с кучей лишнего золота.

Однако, шутки — шутками, но сама концепция заставила задуматься.

Свой любимый билд через скорость я строил на двух коротких мечах. Ладно, этот путь для меня закрыт — он требует огромного количества времени на тренировки, да и с моим слоем регенерации тот билд не сделать.

Но можно сделать другой, действительно тяжелого воина с алебардой или глефой, с регенерацией и через техники сжигания жизни, которые резко повышали силу ударов. Регенерация лечила внутренние повреждение, а тяжелое оружие позволяло раскрыть все грани силы. Да-а-а… Не факт, что я пойду по этому пути, но грамотный билд выстроить смогу. Все-таки девять слоев дают простор для комбинаций.

— Так ты что-то брать будешь? — прервал мои мысли продавец.

— Да, возьму вот это. — я указал на простое копьё с ясеневым древком и листовидным наконечником, длиной около двух метров.

— Сорок, и я не торгуюсь

— Хорошо, — ответил я и отсчитал деньги.

Я отошёл в сторону и взвесил в руках копьё, стараясь почувствовать центр тяжести. Сделал выпад. Копьё ушло вправо, и я чуть не выронил его. Перехватил крепче. Ещё раз. Уже лучше.

Купив еще и средней паршивости нож, остался почти нищим. Пять монет серебра, как же это мало…

Нужную дорогу я нашел без проблем. Южное направление подкупало еще и тем, что всполохи были на севере, а значит, в эту сторону идти было относительно безопасно. Через час тракт вильнул, и я увидел ориентир, который запомнил по карте. Огромный расколотый валун, поросший мхом. От него налево уходила едва заметная тропа. Я сверился с картой в голове. Безымянный овраг должен быть ближе, сразу за пологим холмом. Сухая Талка была дальше, на восток.

Сначала я пошел к безымянному оврагу. Небольшой крюк, но много времени на этом не потеряю.

Он открылся буквально через полчаса. Сразу за холмом передо мной развернулась неглубокая каменистая впадина. Склоны пологие, усеянные мелким серым камнем и редкими пучками травы. Медуницы не было. Я спустился, прошёлся по дну, проверил оба склона. Ни одного пучка. Зато нашел немного солнечных цветов. Это был простой и дешевый ингредиент, но для моих новых трудов в алхимии в самый раз.

Ну, не густо, но и ладно. Все равно на этот овраг я особо не рассчитывал. Сухая Талка была основным вариантом.

Её я увидел еще через полчаса хода. Широкое пересохшее русло реки, переходило в скальный подьем. Подъем был довольно крутым — каменистые осыпи, перемежающиеся пятнами серого мха и редким кустарником. Склон же с моей стороны был почти полностью пологим, и если не знать, что тут была река, то можно было бы и не понять вообще, что это когда-то было её берегом.

И повсюду, на правом склоне, серебрилась медуница. Пучки росли коврами, прямо на каменистой почве, между выходами серого камня. И, к счастью, до них можно было добраться без скалолазания. Круто, неудобно, но можно.

Я осторожно спустился в устье реки. Ветер дул в лицо — хорошо, значит, гончие, если они здесь есть, находятся от меня с наветренной стороны и учуять меня пока не могут. Словно в ответ на мои мысли, где-то далеко, едва различимо за свистом ветра в камнях, тявкнула гончая. Ещё одна. Значит, стая здесь.

Я начал с нижних кустов, у самого подножия склона. Работал быстро, но осторожно: поддевал корень у самого основания и тянул плавно, чтобы не порвать хрупкие стебли. Из-за скальной породы корневая система была не развита, и выходило все довольно легко. Пучок за пучком отправлялись в мешок.

Закончив с нижним краем, я поднялся выше. Здесь склон становился круче, камни осыпались под ногами, но всё ещё можно было стоять без помощи рук. Копьё я держал под левой рукой, готовый перехватить в любой момент. Гончие тявкали где-то за поворотом оврага, ближе, чем мне хотелось бы, но пока не показывались.

Пятнадцать пучков. Двадцать. Оглянувшись вокруг, я решал что делать дальше. Тявканье затихло, а метрах в трехста был еще один ковёр медуницы выше по склону — широкий, густой, десятка на три пучков. Он рос на небольшой каменистой площадке метрах в двадцати над дном оврага. Заманчиво. И опасно — площадка была открыта со всех сторон.

Я полез в ту сторону. Камни осыпались под ногами, я хватался за кусты, за корни, толкал себя вверх. Копьё неудобно било по ноге. И не успел я преодолеть и десятой части пути, как услышал цокот когтей по камню и низкое рычание.

Я замер. Медленно, очень медленно перехватил копьё обеими руками и развернулся, прижимаясь спиной к склону.

Они вышли из-за скального выступа метрах в пятнадцати ниже по склону. Две гончие.

В игре я видел их сотни раз — угловатые, поджарые модели с дёрганой анимацией бега. Здесь они были совсем другими.

Размером с крупного волка, но телосложением больше похожи на гиену. Передние лапы длиннее задних. И эти лапы бросалось в глаза в первую очередь. Толстые, жилистые, с четырьмя острыми даже на вид когтями длиной с мой палец.

Шерсть — короткая, бурая, с проплешинами, под которыми перекатывались узлы мышц. Головы маленькие, с тупыми мордами и глубоко посаженными глазами.

Та, что слева, была чуть крупнее. Правая припадала на переднюю лапу — старый шрам, может, или просто природная асимметрия.