Кровь чудовищ - Богдан Мостипан

длинный стол, который протягивался от ступенек, на возвышении которых располагался трон барона, почти до самых главных ворот, ведущих наружу. На нем было размещено более двадцати изысканных блюд. Стражники, которым доводилось стеречь барона, жадно обтекали слюной, глядя на все те блюда, что были уготовлены для барона, и его гостей. В такие моменты, наверное, они сожалели, что не связали свою жизнь с охотничьим ремеслом. По ту сторону стола сидел барон Гриммуальд, насаживая кусок курицы на вилку, и проглатывая кусок. А рядом с ним сидела та самая Глорианна, прекрасная супруга барона, о которой охотники так много слышали, до застолья. Она была одета в белое платье, с золотым ожерельем. Однако, несмотря на смену образа, и тонов платья, которые охотники могли наблюдать на её портрете, она все ещё носила белую вуаль, которая частично скрывала её лицо.

— А вот и вы, господа охотники! — торжественно воскликнул Гриммуальд — рад вас видеть! Присаживайтесь, дорогие, присаживайтесь!

Охотники вновь пораскрывали рты, видя всю прелесть аристократического застолья. Пытаясь скрыть свое удивление, они подошли ко столу, и уселись рядом с бароном, по разные стороны стола.

Глава 3: Светский инцидент ч:2

— Наконец-то, все в сборе — улыбнулся барон — угощайтесь, дорогие господа… Питаю надежду, что вы не наедитесь до такой степени, что позже не сможете выступить охотиться на бестию — засмеялся он.

— Не смеем — в ответ улыбнулся Бетфорд — пренебрегать Вашим гостеприимством, господин… Мы съедим ровно столько, чтобы утолить голод, а после сразу приступим к охоте.

— Успокойтесь — выставил руку барон — я же вас просто подначиваю… Ешьте, сколько влезет… Я бы вас с удовольствием поддержал в этом деле, да боюсь, что скоро отпущу себе столь большое пузо, что не буду помещаться в собственную одежду… Тьфу ты…

— Тебе это не грозит, милый — тихо проговорила Глорианна — кушай… Тебе полезно… Ты в последнее время столько нервничал.

— Ценю заботу — раскинулся барон — твою заботу, моя дражайшая женушка…

— Это… — запнулся Фоллар — не сочтите за грубость, госпожа… Что смею прерывать вашу теплую беседу… — медленно говорил он, по нему было видно, что быть учтивым для него поистине сложное испытание, но не столько от того, что он не воспитан, сколько от того, что в принципе не привык к подобному стилю общения.

— Вы прекрасно выглядите… — продолжил он.

— Благодарю, господин — спокойно ответила Глорианна.

Барон не смутился, ведь по натуре не был ревнив, кроме того, всецело доверял своей жене. Однако увидив, как Фоллар тянется к курице не взяв при этом в руки столовые приборы — тут же его осадил.

— Кхм… — проговорил он — конечно, я понимаю, что там где вы выросли — подобные манеры имеют место быть… Но смею заметить, что в приличном обществе перед тем как есть курицу — её аккуратно разрезают ножом, а позже насаживают на вилку… Вы же не хотите запачкать свой прекрасный дублет жиром? Это неприятно, скажу я вам — совершенно спокойно и без тени злобы закончил он.

— Простите… — виновато ответил Фоллар — я… Вы правы… Я не привык…

— Ничего — улыбнулся барон — в этом нет Вашей вины, господин охотник… Просто впредь, имейте это в виду — ладно?

— Да, конечно… — ответил Фоллар — он взял в руки нож, аккуратно отрезал себе кусок курицы и насадил её на вилку, после чего отведал — м-м… Вкуснотища… Никогда такой сочной курицы не ел!

— Рад, что Вам понравилось — покивал головой барон — а теперь, милостивые господа — пожалуй перейдем к насущному вопросу — знаю я, что ряды вашей братии состоят поголовно из бывших преступников и солдат — это правда?

— Да, господин — тут же ответил Бетфорд, без тени неуверенности — вот только, Вы должны для себя понимать, что даже среди бывших преступников проводится тщательный отбор… Кто попало в наши ряды не попадает… И каждый капитан ручается за любого, кого он привел в охотничий орден… Также, преступники попадают в орден под условия амнистии… То есть, они дают добровольное соглашение на то, что навсегда покончат с преступностью, а взамен их за это выпустят, хотя обязуют выплачивать свой долг перед обществом… Короче говоря, чтобы вас не утомлять — подвел итог Бетфорд — не в интересах охотников нарушать условия их освобождения, иначе в противном случае — они получат удвоенное наказание… Либо отправятся на виселицу, либо сгниют в тюрьме до конца своих дней.

— Хм… Сурово… — кивнул Гриммуальд — и очень прагматично… Мне нравится!

— Также отмечу — продолжил Бетфорд — что несмотря на то, что среди присутствующих есть бывшие преступники — все они ступили на путь искупления былых грехов и являются порядочными людьми…

— Это заметно — серьезно сказал Гриммуальд, оглянув каждого охотника — на отпетых негодяев вы не похожи… По правде сказать, если бы не этот общеизвестный факт — я бы думал, что вы просто мастера своего дела… А вы, господин Бетфорд — тоже из числа бывших преступников? — на последнем слове Гриммуальд почему-то сделал подозрительный акцент.

— Нет, господин — моментально парировал Бетфорд — я… Точно также как и этот здоровяк, что сидит рядом со мной — указал он головой на Клиффорда — оба до сих пор испытываем на себе тень войны… Мы были сержантами… И повидали много смертей и горя простых людей… А потому решили, что хватит убивать себе подобных — лучше мы их будем защищать, умертвляя тех, кто угрожает не какой-то отдельной Стране — а всему царству людскому — с вовлеченностью закончил Бетфорд.

— Понимаю… — с небольшим удивлением ответил Гриммуальд, словно сам не ожидал подобного ответа — хорошо… Ваши доводы принимаются… Скажите, что вы думаете о своих конкурентах? Скитальцах кажется? — задал ещё один неудобный вопрос Гриммуальд, словно проверял охотников на вшивость.

— По правде говоря… — сказал Бетфорд — я считаю, что это те ещё дикари… Видите ли, некоторых скитальцев использовали в качестве элитной пехоты во время элтрийско-гриссейской войны, ветеранами которой мы с Клиффордом и являемся… — вновь повернул он голову в сторону своего друга — они были беспощадны к моим собратьям по оружию, были хитры и коварны не только в бою но и вне его… С тех пор, я испытываю к ним презрение, Ваша милость.

— Но как охотники — сказал Гриммуальд — они хороши,