Рассвет русского царства. Книга 13 - Тимофей Грехов

траву, а жалость к ним, грех перед породой… Войско можно разбить, почтенный, а он строит веру. А вера переживает и своих создателей, и тех, кто вовремя над ней посмеялся.

Я вернулся на место и добавил уже спокойнее:

— Это страшный человек. И его надо заткнуть, пока его книгу переписывают десятки, а не тысячи. У меня до него руки коротки. — Я усмехнулся. — Пока коротки, но я надеюсь у падишаха длиннее.

Я знал, о чём говорил, хоть и не мог рассказать беку всего. В моём прошлом мире такую книгу уже писали. Я помнил, чем закончилось её чтение… и сколько миллионов легло в землю, прежде чем её дочитали.

Бек взвесил книгу на ладони. Открыл, пробежал глазами страницу-другую, написанную по-немецки. Чем немало меня удивил. Я знал немного английский и латынь. А бек говорил по-русски и, как оказалось, знает немецкий.

— Я изучу это на досуге, Дмитрий-бей, — произнёс он. — И передам твои слова тем, кому положено их услышать.

Больше к барону мы не возвращались. Напоследок я спросил о своих людях на стамбульских верфях.

— Ими довольны, — ответил бек, и голос его потеплел. — Старательны, в драки не лезут, к делу цепки. Лучших уже допустили к закладке галер. А про вашего Льва мастера говорят, что у него глаз корабела.

— Ещё бы, — хмыкнул я. — Этот глаз белке в глаз бил с седла на полном скаку.

— Тогда я спокоен за галеры падишаха, — улыбнулся бек.

Мы оба сделали вид, что не подумали об одном и том же. Учились мои люди у осман. А строить, дай Бог, будут против них.

Расстались мы довольные друг другом. Провожая посла до крыльца, я поймал себя на мысли, что из всех дипломатов, виденных мною за две жизни, этот нравился мне больше прочих. Что, разумеется, ничуть не помешает ему однажды стать моим врагом.

Но это будет потом.

* * *

Домой я вернулся затемно и первым делом велел найти Глава.

Пока его искали, я мерил шагами кабинет и гонял по кругу мысль, которая не давала мне покоя с сентября.

Васса прибрал к рукам Цепеша. По сути, живую легенду. Полководца, у которого огромный опыт войны с османами. И наверняка Цепеш будет верен Нильсу за то, что тот вытащил его из венгерской ямы, откормил и дал возможность отомстить.

Получалось, что Васса собирал людей. Штучных, редких, которых не купишь на торгу и не выкуешь в кузне.

А у меня тоже был список штучных людей. И первым в нём стояло имя, которое знало большинство людей на планете в моей прошлой жизни.

Глав вошёл без стука.

— Звал, Дмитрий?

— Звал. Садись.

Он сел, сложил руки на столе и приготовился слушать.

— Скоро поедешь в Европу.

Бровь над уцелевшим глазом чуть приподнялась.

— Когда?

— Как соберёшься. Тянуть не надо, но и пороть горячку тоже. Сначала пойдёшь до Великого Новгорода. Там сядешь с купцами, ганзейские караваны ходят исправно, и отправишься во Флоренцию.

— Зачем?

— Ты должен будешь пригласить ко мне на службу одного человека. Зовут его Леонардо. Леонардо да Винчи. Живёт во Флоренции, ходит в подмастерьях у мастера по имени Верроккьо… во всяком случае, должен ходить, если я ничего не путаю. Предлагай ему любые деньги и любые возможности. Мастерскую, людей, серебро, охранные грамоты. В общем всё, что попросит.

— Кто это такой?

— Учёный, художник, умнейший человек.

Глав помолчал. Потом поднял на меня единственный глаз и посмотрел очень серьёзно.

— Ты хочешь сказать, что он умнее тебя?

Я мысленно чертыхнулся. Похвала была приятна, врать не стану. Только вот, если разобраться, относилась она не ко мне. Я-то пользуюсь чужими знаниями. А этот девятнадцатилетний парень из Флоренции свои учебники пишет сам. Без подсказок из будущего.

— Да, — ответил я, — он умнее меня.

Глав медленно кивнул.

— Пойдёшь купцом, — продолжил я. — Меха, воск, что-нибудь ещё для отвода глаз. Серебра много не бери, возьмёшь сопроводительные письма… я всё подготовлю. Присмотрись к нему, прежде чем подходить. С кем водится, чем дышит, в чём нуждается. И запомни главное. — Я сделал паузу, и серьёзно посмотрел на Глава. — Позже я дам тебе несколько пергаментов. Покажешь их ему. Но только покажешь, из рук не выпускай. К посторонним они попасть не должны ни при каком раскладе. Если запахнет жареным — сожжёшь. Понял?

— Понял, — сказал Глав и поднялся. — Что-то ещё?

— Да. Если рядом с ним закрутятся немцы, особенно люди барона Вальдбранда, не геройствуй. Уходи и шли весть.

Глав кивнул и вышел.

Путь ему предстоял неблизкий. Новгород, оттуда морем до Любека, дальше на юг через немецкие земли и Альпы. Полгода в одну сторону, если повезёт с морем и перевалами. Ответ я увижу не раньше, чем через год. Крайне долго, но быстрее в 15 веке не получится.

Когда дверь закрылась, я запер кабинет изнутри, придвинул свечи и достал чистые пергаменты.

Первым я нарисовал сердце. Разрез: четыре камеры, дуга аорты, лёгочные сосуды, клапаны. Провел стрелки, рядом с которыми дописал, что где находится и куда бежит кровь. Пусть флорентиец поломает голову, откуда у московского боярина знания, до которых его Европе ползти ещё полтора века.

Вторым пошёл скелет. Этот вышел хуже. С пропорциями я намучился, но тому, кто понимает, рисунок говорил главное, есть человек, знающий, как мы устроены изнутри.

Третьим я начертил купол для хождения под водой. Колокол, запертый в нём воздух, груза по краю, человечек внутри. Начертил и засомневался. Сколько ему сейчас, девятнадцать? Вряд ли парень в такие годы уже думал о погружениях. Ладно, оставим. Тем сильнее зацепит. Я вообще рассчитывал на его любопытство больше, чем на серебро. Таких людей деньгами не берут. Их берут задачей, которую до них никто не решал.

А четвёртым, уже улыбаясь, я набросал параплан. Крыло, стропы, подвеска, человечек в ней. Схема была грубой, но суть читалась без слов, это летает. И если что-то способно выдернуть гения из тёплой Флоренции в московские снега, то вот эта штука.

(От авторов: Леонардо да Винчи в 1471 году было девятнадцать лет, и он действительно работал подмастерьем в мастерской Андреа дель Верроккьо во Флоренции.)

Я сложил листы, убрал их в стол и запер на ключ.

Приманка была готова, теперь оставалось надеяться на Глава. На то, что он сможет найти подход к Леонардо.