Искатель 26 - Сергей Шиленко

Глаз Истины высветил над его головой сухие строки.

Лазутчик — Уровень 36.

Мужчина достал из-под куртки глиняный шар, перетянутый промасленной тканью. Не Контора. Пекарня, над которой располагались жилые комнаты. Если дом вспыхнет, огонь перекинется на тесный ряд деревянных построек, а к утру люди Малина разнесут по всему Шалину весть, что сторонники Теневого крестового похода сожгли шахтёрские семьи заживо.

— Справа от площади, серый дом! — рявкнул я, срываясь с места. — Поджигатель!

Лазутчик услышал. Его рука дёрнулась, огниво чиркнуло по пропитанной маслом ткани.

Я активировал Рывок Гончей.

Мир смазался. Несколько десятков метров исчезли под ногами. Я врезался плечом в провокатора за миг до броска, сбивая его на мостовую. Горшок вылетел из руки и раскололся у стены. Масло плеснуло по камням, фитиль закоптил, но не успел разгореться. Я прижал ублюдка коленом между лопаток и заломил руку.

— Отпусти! — завизжал он. — Я такой же шахтёр! Они убили моего брата!

— Назови шахту.

Он замолчал.

Окружавшие нас горожане попятились. Потом кто-то заметил разлитое масло, и по толпе прошёл яростный гул.

— Повесить его!

— Поджигатель!

— Сами разберёмся!

К нам уже тянулись десятки рук. Пришлось встать, рывком поднять пленника за ворот и так посмотреть на ближайших, что они остановились.

— Назад! — приказал я. — Этот человек работает на Консорциум. Он должен был поджечь жилой дом и свалить смерть ваших семей на вас самих. Если растерзаете его сейчас, вместе с ним исчезнут имена нанимателей.

— А ты откуда знаешь? — выкрикнул широкоплечий шахтёр с перебитым носом. В руке он сжимал окровавленный молот. — Может, врёшь, чтобы спасти своего человека?

Хороший вопрос. Ещё месяц назад большинство жителей Шалина знало меня только по розыскным листам.

Я вывернул пленнику руку сильнее. Из рукава выпал тонкий кинжал с клеймом местной Гильдии Истребителей, а следом — кошель. Монеты рассыпались по мостовой. Слишком много золота для шахтёра.

— Поэтому он пойдёт не в мой подвал, — сказал я. — Его примет ваш магистрат. Под Чувством правды. При свидетелях от рабочих артелей.

Шахтёр посмотрел на кинжал, сплюнул и опустил молот.

— Справедливо.

Двое крестоносцев утащили провокатора. Я только успел перевести дыхание, когда со стороны Конторы раздался грохот. Центральная дверь всё-таки рухнула внутрь. Толпа хлынула в проём.

— Вот же гадство. Корвин, щиты к входу! Живее!

Мы не успели перекрыть поток полностью. Несколько десятков горожан ворвались в приёмный зал раньше наших бойцов. Внутри зазвенело стекло, затрещала мебель, кто-то закричал от боли. Я протиснулся следом и увидел, как двое шахтёров волокут по полу толстого управляющего в разорванном камзоле. Мужчина визжал, цеплялся пальцами за доски и обещал каждому по тысяче золотых.

Обещание произвело обратный эффект.

Тот самый рабочий с перебитым носом поднял молот над головой. На его лице не осталось ничего человеческого — только годы голода, унижений и бессильной ярости.

— Моя Нелла пропала после того, как я задолжал вашей шахте! — прорычал он. — Ты сказал, что она сбежала!

Я перехватил его запястье в тот момент, когда молот пошёл вниз. Удар остановился в ладони от головы управляющего.

— Отпусти, Искатель.

— Нет.

— Они забрали мою девочку!

— Тогда тебе особенно нужен ответ.

Он дёрнулся, но против моей Силы это было всё равно что пытаться сдвинуть крепостную стену. Вокруг нас мгновенно образовался тесный круг. Лица были злые, голодные. Кто-то уже принёс верёвку.

— Убейте его сейчас, — громко сказал я, чтобы слышал весь зал, — и завтра Консорциум назовёт его честным торговцем, растерзанным обезумевшей чернью. Его сообщники сожгут документы, уведут пленников и спрячут золото. А вы останетесь с трупом и без ответов.

Я отнял молот и отбросил в сторону.

— Пусть назовёт каждую шахту, каждый долговой дом, каждого стражника, который возвращал беглецов. Пусть покажет тайники и заплатит тем, кого обокрал. А потом судите его. При всём городе. Не ради него — ради тех, кого ещё можно спасти.

Шахтёр тяжело дышал, глядя на меня исподлобья. Потом из глубины здания донёсся женский крик:

— Здесь люди! Под полом!

Мы нашли потайную лестницу за шкафом в кабинете управляющего. Она вела в низкий каменный подвал, где воздух пропитался сыростью, нечистотами и человеческим отчаянием. Вдоль стен стояли клетки. В них сидели истощённые мужчины и женщины, слишком слабые, чтобы подняться. На шеях — долговые ошейники, на запястьях — следы железа.

Шахтёр с перебитым носом спустился следом за мной, увидел худую темноволосую девушку в дальней клетке и замер.

— Нелла?..

Она подняла голову. Несколько мгновений смотрела на него пустыми глазами, а затем тихо всхлипнула.

Мужчина рухнул на колени перед решёткой. Вся ярость вытекла из него разом, оставив только отца, который нашёл ребёнка там, где уже не надеялся.

Я отвернулся. В груди болезненно сжалось. На месте этой девушки слишком легко могла оказаться одна из моих дочерей — если я когда-нибудь ошибусь, расслаблюсь или поверю не тому человеку.

— Шип! Лекарей вниз! — крикнул я. — Эдгард, снимайте ошейники. Сначала самые слабые. Остальным воду маленькими порциями, не давать пить залпом.

Работа быстро вытеснила эмоции. Крестоносцы оттеснили толпу из архива, выставили охрану у казны и начали выносить бухгалтерские книги. Магистрат прислал писцов, те прямо на площади составляли опись золота, долговых расписок и залоговых грамот. Представители шахтёрских артелей ставили подписи рядом с королевскими чиновниками. Я настоял на этом специально: если бумаги исчезнут в кабинетах, город снова взорвётся.

Управляющего, начальника стражи и двенадцать служащих Конторы провели через площадь в кандалах. Их не били. Не потому, что толпа простила — люди просто увидели освобождённых пленников и поняли, зачем нам нужны живые показания.

Провокатор тоже заговорил. Под Чувством правды он назвал трактир, где получил золото, описал нанимателя и признался, что в городе действуют ещё четыре поджигателя. Двоих наши Лазутчики взяли до заката. Третий успел бросить огненный горшок в пустой склад. Четвёртый исчез.

Именно его я опасался сильнее остальных.

К ночи магистрат приказал вернуть шахтёрам незаконно отнятые дома, заморозил долги и передал конфискованное золото в фонд выплат семьям пропавших рабочих. Решение было временным и далеко не идеальным, но люди впервые увидели, что добыча не растворяется в карманах очередного господина.

Лишь после того, как из подвала вынесли последнего пленника, а из здания забрали архивы и всё ценное, я позволил сжечь клетки, пыточные приспособления и