Тёмная суть - Анастасия Командор

спиной к шершавому камню крепостной стены, кутался в плащ и глядел на расползающееся за далекими лесами пятно рассвета. – А еще говорят, что кровь, пролитая на войне, и отнятые ради защиты своих земель жизни не пятнают наши души так, как пятнает их месть или злоба. Но, как по мне, одно не сильно отличается от другого. А что говорит на этот счет Церковь, сестра? Не видать мне божественной благодати?

Тусклая, вымученная улыбка появилась на его губах. Глаза слегка покраснели от недосыпа, но в остальном он выглядел куда лучше многих из тех, кто остался снаружи.

Несколько мгновений Мирт молча приглядывалась к нему, пытаясь понять, что он хочет услышать в ответ, и тихо проговорила:

– Видящий смотрит в душу. Он знает, с какими мыслями человек поднимает оружие, делает ли он это ради защиты или же по собственной прихоти. Что ты чувствуешь перед тем, как убить? А после? Превосходство, стыд или бесконечное раскаяние? Или, может, ничего не меняется? Думаю, когда придет время, Видящий будет оценивать нас не только по нашим делам, но и по мотивам. Иногда приходится совершать страшные вещи с искренней верой, что так будет лучше.

Никс какое-то время разглядывал ее внимательными серыми глазами, потом задумчиво хмыкнул. Кивнул в сторону сгрудившихся у жалкого костерка парней, недавних мальчишек, которые больше не храбрились друг перед другом, не строили из себя начинающих бесстрашных героев. Сегодня они столкнулись с реальностью и узнали о себе кое-что новое.

– Вряд ли хотя бы половина из них явилась сюда ради высшего блага. Куда привлекательнее блага материальные.

– А ты здесь ради чего?

Он протяжно вздохнул, дернул плечами. Улыбка его окончательно потухла.

– Сначала мне казалось, что участие в освобождении города и защита людей – это то, ради чего я и стал Истребителем. Пусть здесь мы защищаем их не от гайстов, но все же. Теперь я уже не уверен в этом.

– Поэтому ты не пошел с остальными в город?

– Добивать запуганных людей просто потому, что по стечению обстоятельств они исполняют приказы не нашего короля, а чужого? Нет уж, пусть этим занимается кто-то другой. На мне и так многовато грехов.

– Грехов? – удивилась Мирт. – Ты противостоишь темной сути со святым клинком в руках, ежедневно рискуя жизнью.

– До того как стать Истребителем, я наделал много глупостей. В юности я частенько присваивал чужое. Порой не ради выживания, а просто так. Казалось забавным, что я могу проникнуть куда угодно и стащить любую понравившуюся вещицу.

Мирт не собиралась его судить.

– Я тоже не раз воровала, когда была ребенком. Но Видящий каждому дает шанс на искупление. Возможно, то, что мы с тобой оба здесь, и есть тот самый шанс.

Небо на востоке светлело, и мир обретал знакомые очертания. Истребитель и послушница сидели рядом, наблюдая, как медленно встает солнце из-за горизонта, затянутого хмурыми тучами. Прежде Мирт не понимала красоты привычных вещей и удивлялась, как сестре Юне удается ее замечать. Но теперь она видела.

Преисполниться благодати и наслаждаться в полной мере чудом, что Бог являл каждый день, не позволяло лишь осознание, что за ее спиной сейчас гибнут люди.

– Никто из нас не знал настоящей войны, – прервал затянувшееся молчание Никс. – Много лет мы боремся в основном только с гайстами, а о великих сражениях прошлого знаем из баллад и сказок. Но барды почему-то не поют о том, как смердят разорванные кишки, как воины мочатся под себя или как смотрят на тебя враги обычными, живыми глазами, как у твоего брата или отца. Это совсем не то, что биться с гайстами. И если бы с нами не было двоих кар, которые сделали почти всю работу, Эммерих не оставил бы нас здесь. Он погнал бы нас в бой, блюющих, со слезами, соплями и мокрыми штанами. И, скорее всего, мы бы все сдохли. Что может быть хуже, чем помереть, испачкав исподнее?

– Думаю, когда умрешь, тебе будет не до штанов…

Никс усмехнулся и протянул:

– И все-таки хорошо, что барды не поют об этом.

Холодный ветер заставил Мирт плотнее закутаться в плащ. Высокий воротник закрывал шею, капюшон свисал почти до подбородка, но весь день и вся ночь на холоде давали о себе знать. Ноги промокли и замерзли настолько, что она их уже не чувствовала. Но был в этом и плюс: боли от кровавых мозолей она не чувствовала тоже.

Мирт откашлялась – в простуженном горле першило – и спросила:

– А где твои друзья?

– Ушли в город вместе с остальными крайфортскими.

Никс, кажется, только рад был поболтать, а Мирт просто хотелось как-то отвлечься от тревог. В нынешней ситуации ничего лучше, чем молитва или беседа с улыбчивым парнем, она не находила.

– Йенс… не представляю, что у него в голове, но он всегда был самым крепким. Духом и телом. Ну, ты сама видела его. Мад просто очерствел за долгие годы. На его глазах множество товарищей померло в зубах гайстов. А Вел – это вообще отдельная история. Иногда мне кажется, что если бы он не стал Истребителем, то подался бы в наемные убийцы. – Никс усмехнулся, желая показать, что его слова не стоит воспринимать совсем уж всерьез. – В нем много злобы, и ему нужно куда-то ее выплескивать. Хотя с людьми из своего отряда он никогда не был жесток.

Припомнив недавнее, Мирт заметила:

– Он жесток с карой.

– Командир так не считает. Кара для него всего лишь инструмент, вещь, с которой можно обращаться как угодно.

Он произнес это легкомысленно, но Мирт уловила в его тоне отголоски осуждения. Она задумчиво проговорила:

– Никто не жесток к вещам. Может, он просто пытается убедить себя в том, что неприязнь гораздо лучше, чем что-либо другое.

– Ну, учить его жить я точно не собираюсь.

Солнце выплыло из-за горизонта и повисло прямо напротив, рассеяв остатки теней. Когда смотреть на него стало почти невыносимо, на вершине надвратной башни затрубили в рог, возвещая о взятии города.

Кто-то бесцеремонно пнул Жатву под ребра. В полусне та инстинктивно попыталась врезать обидчику в ответ, но кулак ее так и не добрался до цели. Зато в центре груди вспыхнула яростная боль, огнем охватившая все тело за мгновение.

Остатки сна как рукой сняло. Проморгавшись, Жатва приподнялась с пола, где уснула в уголке несколькими часами ранее, и уперлась взглядом в хозяина. Тот равнодушно возвышался над ней с мечом в руке.

– Ну и зачем так делать?! – обиженно воскликнула Жатва и провела рукой по лицу, растирая натекшую из носа кровь. – Я, конечно, не прошу будить меня нежным поцелуем и завтраком со свежим хлебом, но простого «Проснись, Жатва!» было бы достаточно.

– Буду делать что захочу. Поднимайся.

Веллан отвернулся и стремительно зашагал прочь.

Она поплелась следом, на ходу обтирая испачканную ладонь о дублет, который и без того был пропитан кровью. Удивительно, что после боя хозяин не погнал ее мыться. Похоже, что-то занимало его мысли настолько крепко, что он даже прекратил к ней придираться. Лучше б так продолжалось и дальше.

На ходу она встряхнула и распушила волосы. Те слиплись от крови, и, стоило провести по ним рукой, в воздух тут же взметнулись сухие красные чешуйки.

С рассветом, когда последних найденных фаррахайцев либо убили, либо схватили и растолкали по темницам,