Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— Они… материальны? — выдавил я.

— Да. — ответил Кай. — Теперь да. Я материализовал их сущность, чтобы взять под прямой контроль и защитить. Они находятся в той энергетической сфере, которую ты видел. Это их физическое воплощение и хранилище.

Элронд наконец заговорил.

— Ты… Превратил Терминус не просто в крепость, а… в единственную цель. Если иномирцы уничтожат сферу…

— Щита не станет. — закончил Кай, его слова прозвучали как приговор. — Вообще. Он рассыплется, как карточный домик. Дыры в реальности откроются полностью и навсегда. И тогда в Эйвель хлынут все, кто только захочет. Они сметут этот мир за считанные дни. Не будет ни сопротивления, ни шанса. Только конец.

Слова Кая пригвоздили меня к месту. Леденящий холод сковал тело. Ответственность за весь мир? Не за город, не за группу беженцев — за всю планету, за каждую жизнь в ней? Эта ноша была настолько чудовищной, что разум отказывался ее принять.

Получается, мы не просто должны защитить свой новый дом, а обязаны удержать щит над головами миллиардов существ, большинство из которых даже не подозревали о нашем существовании. А враги… будут рваться сюда, чтобы одним ударом перерезать горло целому миру.

Как и сотни лет назад, Терминус снова станет мишенью. Ареной, где решится судьба всего Эйвеля.

Я поднялся с табурета. Ноги были ватными, но я заставил их держать меня. Взгляд упал на Кая. Он смотрел на меня, в его глазах не было ни страха, ни сомнений.

— Тогда нам нужно готовиться. — сказал я, мой голос прозвучал на удивление спокойно. Внутри бушевала буря, но на поверхности — лед. — К осаде, какой этот мир еще не видел.

Кай медленно, с одобрением кивнул.

— Да. И я рассчитываю на вас. На всех, кто стоит за этими стенами.

Я кивнул. Элронд с бледным лицом шагнул к выходу.

— Отдохни. Мы… сделаем все, что в наших силах.

Мы повернулись, чтобы уйти, но я почувствовал тяжелый, изучающий взгляд. Обернувшись, я увидел, что Кай смотрел не на меня, а на спину Элронда. В его глазах читалось нечто сложное: тревога, сомнение, глубокая, невысказанная мысль. Казалось, он видел то, чего не видел я.

Затем он встретился со мной взглядом, и это выражение исчезло, сменившись привычной усталой твердостью. Он кивнул, дав понять, что все в порядке.

Но сомнение уже поселилось в моей душе. Что он увидел? О чем подумал?

Мы вышли из лазарета в холодный вечерний воздух.

Следующие дни слились в один непрерывный, лихорадочный кошмар подготовки. Все понимали: битва неизбежна, и на кону — все.

Работа кипела на всех девяти кольцах стен. Каждый, кто мог держать инструмент, трудился не покладая рук. Днем и ночью факелы и светильники освещали Терминус, превращая его в гигантский, не спящий муравейник.

Таль и его инженеры возводили новые укрепления, наращивая стены слоями брони и перестраивая артиллерийские платформы для более плотного огня. Артефактное оружие, привезенное из Империи, проверяли, заряжали, настраивали на максимальную мощность. Гаррет работал бок о бок со всеми, его знания в области системных взаимодействий оказались бесценными для тонкой настройки оборонительных матриц.

Горст, Эдварн и Бранка тренировали каждого, кто мог держать оружие. Их уроки были простыми: базовая стойка, умение держать строй, координация действий в группе. Формирование представляло собой ополчение, а не армию, под руководством опытных ветеранов.

Лина, немного отдохнув, вновь погрузилась в работу. Она перемещала припасы, инструменты, людей на самые ответственные участки. Лина стала живым нервом обороны, ее молниеносные перемещения экономили драгоценные часы, а порой и дни.

Я же метался по городу, координируя действия, разрешая споры, внося неотложные коррективы. Сон стал роскошью — лишь урывками, по два-три часа в сутки, и еда на бегу. Давление было колоссальным, но странным образом оно не сломило, а закалило. С каждым решением, с каждым отданным приказом я чувствовал, как внутри меня что-то крепло, обретало стальную твердость. Я больше не был учеником или ведомым, а стал центром.

Кая выписали из лазарета уже на вторые сутки. Он решительно отказался от дальнейшего отдыха, заявив: «Отдыхать будем после победы или никогда». Он тут же присоединился к работе. Его глубокие знания древних технологий Терминуса стали ключом к активации самых мощных и забытых систем защиты. Кай работал молча, сосредоточенно, но я видел, как его тяжелый, оценивающий взгляд порой останавливался на Элронде, который не замечал ничего, занимаясь организацией обороны.

На третий день после возвращения Кая, когда солнце клонилось к закату, на центральной площади произошло то, чего мы ждали и боялись одновременно.

Воздух у подножия статуи Топора задрожал, и появилась Лина. Она была бледной, как смерть, глаза распахнуты от ужаса, дыхание сбито. Её взгляд, метнувшись по площади, почти мгновенно выхватил меня и Кая, стоявших у импровизированного командного стола.

Она бросилась к нам, спотыкаясь о неровные камни. Работа замерла. Все взгляды обратились к ней, предчувствуя неотвратимое.

Лина подбежала, едва не рухнув. Я успел подхватить ее за плечи.

— Лина, что случилось? — тихо спросил я, хотя уже знал ответ.

Она подняла на меня глаза, полные слез. Не от боли, а от чистого, немого ужаса.

— Они… — прошептала она, голос дрожал. — Армия… огромная армия… подошла к границе Леса. Они… уже там.

Ее слова, сказанные чуть громче, прозвучали как похоронный колокол. Площадь погрузилась в абсолютную тишину.

Кай коротко и резко кивнул. Его лицо окаменело.

— Сколько? — спросил он твердо.

— Я… не смогла сосчитать, — выдавила Лина. — Они… заполнили весь горизонт.

Началось.

Кай повернулся ко мне.

— Макс, за мной.

Он развернулся и мощными шагами направился к Хранилищу. Я, бросив последний взгляд на бледную Лину и на ропщущую толпу, бросился следом.

Мы шли знакомым путем: дверь из черного дерева, послушно растворяющаяся под ладонью Кая, узкая дорожка над бездной, тишина, нарушаемая лишь эхом наших шагов. Воздух в Хранилище был таким же холодным и неподвижным, как всегда, но теперь он казался не просто древним, а… скорбным. Словно само это место предчувствовало грядущее.

Мы дошли до пьедестала с Ключом Контроля. Артефакт по-прежнему излучал ровный, теплый свет.

Кай замер перед ним, его взгляд приковал браслет. Его лицо, словно высеченное из древнего, потрескавшегося камня, выражало невыносимую тяжесть. Затем он глубоко вздохнул.

— В прошлый раз, — прошептал он, не отрывая глаз от Ключа, — я не решился на это. Полагал, что сила Леса слишком дика и непредсказуема, что использовать ее — все равно что выпустить на поле боя голодного зверя, который может повернуть против своих. Мы положились на стены, оружие, собственную доблесть… и