Трон Войны - Guiltythree

Эта важная — и довольно смелая — часть ковки завершилась успехом.

Затем улыбка Санни немного померкла.

«Что ж… по крайней мере, я закрепил сон о плетении меча во сне о твоём ядре души».

Теперь…

Осталось только воплотить их сны в реальность.

Но перед этим нужно было завершить всё огромное, невообразимое магическое плетение.

Сделав ещё один глубокий вдох, Санни позволил своему воплощению закрыть глаза и сосредоточился на передачи эссенции Неф.

Воплощение, ответственное за плетение гобелена из сияющих нитей, мрачно продолжало свою работу.

Огромное магическое плетение медленно, с трудом, начинало обретать форму.

Это было пугающее занятие.

Санни отказался от привычного комфорта простого копирования узоров, созданных Заклятием Кошмара. Вместо этого он стал плести совершенно новые узоры по собственному замыслу. Вооружённый глубокими знаниями о ткачестве и опытом слияния с различными Воспоминаниями в качестве тени, он пытался создать зачарованный меч, который стал бы частью тела и души Неф.

Меч, который бы безупречно подходил ей, рос вместе с ней и мог сразить самого страшного из врагов.

Естественно, такой меч требовал самых искусных зачарований.

Где-то в реальном мире другие его воплощения ковали физический сосуд меча. Он использовал драгоценные материалы, чтобы создать сплав для него: сердце Зимнего Зверя, сокровищницу благословенных металлов, стрелу Царства Теней, пламя души Неф и даже собственную кровь.

Но на самом деле эти материалы были не так важны, как казалось.

Ведь её меч будет живым существом, а значит, будет расти и меняться, как живое существо.

То же самое касалось и магического плетения. Раньше Санни создавал только те плетения, которые были строго ограничены своим дизайном. Но это плетение… это плетение должно было быть другим.

Оно было одинаково замысловатым и целенаправленным. Но оно было не таким строгим, стремясь стать лишь началом, а не неизменным концом.

По мере роста Нефис должно было расти и магическое плетение её меча.

Становиться более могущественным, но также, если понадобится… другим.

Самым пугающим в мире была неизвестность. А поскольку и Санни, и Нефис поставили своей целью войну против всего мира, им суждено было сражаться с неизвестным. Им суждено было столкнуться с ужасными угрозами, о которых они ничего не знали и к которым не могли подготовиться.

Таким образом, самым смертоносным из мечей…

Был меч, обладающий способностью к обучению.

Глава 2058

Теневая кузница

В кузнице пот катился по телу Санни, пока он бил молотом по раскалённому слитку благословенного сплава. В воздухе плясали яростные белые искры — не нематериальные искры эссенции души, а самые настоящие, раскалённые до бела частицы горящего металла. Жар был изнуряющим, и тени клубились, пока яркие языки пламени танцевали в раскалённой печи.

Если бы не Ониксовая Оболочка, защищающая от жара и огня, Санни уже сжёг бы свои волосы и получил бесчисленные ужасные ожоги. Выражение его лица было сосредоточенным, а рука — твёрдой, наносящей сокрушительные удары чёрным молотом в ровном ритме.

Ритм его ударов и звон металла наполняли тёмное пространство кузницы, скрытой от мира в своём собственном измерении, неистовой, но прекрасной мелодией.

Силы, которую он высвобождал при каждом ударе, было достаточно, чтобы разбить ворота замка и обрушить его стены, расколоть горы и разверзнуть землю. Однако благословенный сплав упорно сопротивлялся, ведя изнурительную борьбу.

И всё же… Санни был не из тех, кто проиграет эту битву.

Он бил молотом по слитку сплава, чтобы расплющить его, затем складывал его и повторял процесс — снова, снова и снова, накладывая благословенную сталь на себя бесчисленное количество раз. Делалось это не для того, чтобы удалить примеси — их не было — а для того, чтобы сделать состав будущего клинка однородным, равномерно распределить по его длине пепел, обсидиановую пыль и остатки своей крови.

Время от времени он бросал слиток сплава обратно в печь и позволял пылающим внутри белым языкам пламени свободно лизать его. Он также постоянно подбрасывал в огонь топливо — древесину древних, отвратительных деревьев, росших в Пустотах Божьей Могилы, а также древесину из Выжженого Леса.

И вот в какой-то момент…

Произошло нечто странное.

Огонь внезапно ослаб, и ему пришлось подбрасывать в него больше топлива и делать это чаще. Санни несколько мгновений изучал печь, прежде чем понял, что происходит.

Благословенный сплав поглощал пламя души. Каждый раз, когда он помещал его в печь, раскалённый металл пил огонь, как человек, умирающий от жажды в пустыне. Священное белое пламя пронизывало сплав, изменяя его на фундаментальном уровне и становясь с ним единым целым.

И в то же время плетение Воспоминания, которое он всё ещё удерживал от разрушения, засияло новым светом, также пропитанное пламенем.

Бесплотная нить эссенции вдруг обожгла его пальцы, и чернильно-чёрные руки загорелись. На несколько мгновений руки, сотканные из теней, окутало ослепительно-белое пламя. Затем они начали рассыпаться. Только Иголка Ткача, которую он держал в своей настоящей руке, осталась нетронутой, продолжая излучать мягкое золотистое сияние.

Но одной иглы было недостаточно.

Стиснув зубы, Санни терпел ослепляющую боль и призывал тени, восстанавливая свои руки с той же скоростью, с какой их пожирало пламя. Так он и продолжал плести, пока горел — страдая, превращаясь в пепел, а затем возрождаясь из теней.

Его и без того бледное лицо стало смертельно белым, но Санни не прекратил работу ни на мгновение.

Точно так же, как другое его воплощение плело огромный гобелен из нитей эссенции в мире сновидения, он делал то же самое здесь, повторяя каждое его движение с абсолютной точностью.

Поначалу оба магических плетения были идентичны. Но вскоре узоры нитей эссенций разошлись, создав каждый по своему уникальному гобелену. Однако эти гобелены были тесно связаны между собой — каждый из них был частью единого целого, призванного быть бесшовно соединённым, как два кусочка огромной головоломки.

Какое-то время кузнечный зал Чудесного Мимика был наполнен оглушительным звоном, вспышками света и нестерпимым жаром.

Спустя некоторое время — возможно, целую вечность, — Санни вытер пот со лба и глубоко вдохнул, чувствуя, как горячий воздух обжигает его пылающие лёгкие. Его мускулы тоже горели от напряжения, превышающего то, которое они могли бы испытать в самой жестокой битве.

Но в конце концов он остался доволен сплавом, решив, что тот готов к формовке.

Положив раскалённый слиток благословенного металла в печь ещё раз, он позволил себе немного передохнуть. Прохладная вода из Бесконечного Источника коснулась его губ и потекла в пересохшее горло, восполняя силы и вызывая чувство