Трон Войны - Guiltythree

Вылив немного воды на голову, Санни встряхнул мокрыми волосами и удовлетворённо вздохнул. Затем, взявшись за ручку, которую он смастерил из металлолома, он вытащил благословенный сплав из печи и снова положил его на наковальню.

«Сильнее…»

Подняв Змея Души, он сделал свою руку тяжёлой как гора с помощью Ониксовой Оболочки и нанёс ещё один сокрушительный удар молотом по сияющему металлу.

Теперь настало время придать мечу форму.

Чередуя тяжёлые удары, призванные вытянуть металл, и лёгкие, придающие ему форму, Санни принялся за трудную задачу — превратить слиток благословенного сплава в клинок.

Он ковал длинный меч — любимый тип меча Неф, а также изначальную форму Клинка Грёз. По длине клинок должен был превышать метр и иметь небольшое сужение, а хвостовик добавлял ещё около тридцати сантиметров. В итоге длина всего меча приближалась к полутора метрам, а это было очень много стали для ковки, закалки, отпуска, полировки и заточки.

Также было необходимо изготовить и установить на хвостовик гарду, навершие и рукоять.

Нельзя было допускать ошибок, нельзя было отдыхать.

Работа только начиналась…

Полностью сосредоточившись, Санни продолжал бить молотом по благословенному сплаву. Раскалённый металл вытягивался под его ударами, превращаясь в подобие длинного узкого клинка…

Пот струился по его лицу, закипая и испаряясь мгновениями позже.

* * *

Во сне Неф Санни продолжал создавать плетение.

Оно было огромным и бесконечно сложным — гораздо сложнее того, что он одновременно создавал в кузнице Чудесного Мимика.

Но этого и следовало ожидать. В конце концов, настоящий Клинок Грёз был всего лишь Воспоминанием первого уровня. У него был только один тусклый связующий узел, служивший якорем для бесплотных нитей, а здесь… здесь у Санни было семь Трансцендентных ядер души, которые он использовал в качестве основы.

И не просто случайных ядер души, а ядер души человека, обладающего [Огнём], Атрибутом родословной Бога Солнца, что делало душу особенно мощной.

Таким образом, Санни мог позволить себе некоторую свободу.

И он пользовался этой свободой в полной мере и без зазрения совести, сплетая вдохновенный гобелен, который объединял все его достижения в колдовстве, являясь его высшим достижением.

Несмотря на то, что его пальцы кровоточили, а разум был на грани срыва, Санни продолжал плести с едва заметной улыбкой на лице.

Его пальцы в любом случае заживали через пару мгновений, омываемые теплом Неф.

Через некоторое время одно из его воплощений зашаталось и упало на колени, глядя вниз с болезненным выражением лица. Затем оно продолжило плести нити эссенции, стоя на коленях на полу.

Нефис с беспокойством посмотрела на него.

«Что происходит?»

Воплощение Санни, получавшее её пламя, открыло глаза и слабо улыбнулось.

«…Я просто немного сжёг свою душу. Ничего серьёзного».

Она молча изучала его.

«Ты выглядишь… немного не так».

Он просто покачал головой.

«Всё в порядке. Я просто немного… перегружен. Ментальное давление просто ошеломляет, но мою концентрацию невозможно нарушить. Поэтому я отключаю то, что не приносит пользы».

Санни заставил некоторых своих воплощений закрыть глаза, чтобы поглощение визуальной информации не напрягало его разум. Он вообще перестал прислушиваться к своему ощущению теней. Если воплощению не нужно было стоять, он прекращал попытки заставить его стоять. Всё, что не было связано с ковкой меча или плетением его зачарований, приносилось в жертву…

И даже тогда он едва справлялся. Даже зрение тех воплощений, которые должны были видеть, постепенно расплывалось, а координация страдала.

Нефис нахмурилась.

«Тогда зачем ты тратишь энергию на такую неважную вещь, как разговор со мной?»

Санни улыбнулся шире.

«Разговор с тобой никогда не может быть неважным».

Затем его взгляд потерял фокус, а выражение лица стало отсутствующим.

Вздохнув, он снова закрыл глаза.

«Прошло уже… столько времени… но ничего… скоро всё будет закончено…»

Действительно, ковка продолжалась бесчисленное количество часов — по крайней мере, он потерял им счёт. Но финальная часть стремительно приближалась.

Там, в кузнице, его изначальное тело уже сформировало клинок. Сейчас из сосуда, в котором закалялся меч, поднимались клубы раскалённого пара. Они уже полностью заполнили кузницу, но раскалённый клинок всё ещё отказывался остывать.

Санни подливал в сосуд всё больше воды из Бесконечного Источника, грозя впервые за десять лет опустошить красивую стеклянную бутылку.

Затем ему предстояло отполировать и отшлифовать клинок, чтобы придать ему остроту, прикрепить гарду, насадить рукоять на хвостовик и установить на место навершие.

Магическое плетение здесь, во сне, также близилось к завершению — конечно, даже это небольшое расстояние казалось Санни ужасным и пугающим, он был морально и физически истощён почти больше, чем был в состоянии выдержать.

После этого наступала самая важная часть ковки.

Ему предстояло соединить реальную версию меча с его аналогом из сна, завершив тем самым последнее зачарование.

И связать клинок с душой Неф.

…Второе его воплощение зашаталось и упало.

Санни сделал глубокий вдох.

«Последний рывок».

Его руки двигались с ошеломляющей скоростью и прекрасной грацией, ещё больше расширяя обширный гобелен из сияющих нитей.

Глава 2059

Последний шаг

К тому времени, когда Санни почти закончил плетение, два из четырёх его воплощений распались и превратились в тени. Тени устало поползли по изумрудной траве, а затем обвились вокруг третьего.

Третье воплощение, ответственное за плетение огромного и запутанного гобелена из сияющих нитей, выглядело не лучшим образом. Его четыре теневые руки столько раз разрывались и перестраивались, что их форма стала расплывчатой и нематериальной, не совсем неосязаемой, но и далеко не твёрдой.

И хотя бесчисленные ужасные ожоги и порезы, нанесённые ему, уже были исцелены очищающим белым пламенем, бремя пережитого оставалось, придавая ему потрёпанный и хрупкий вид. Его глаза были похожи на две лужи глубокой тьмы, скрывающие хрупкое состояние его измученного разума.

Санни глубоко вздохнул, а затем позволил четырём теневым рукам раствориться в небытии. В то же мгновение воплощение, стоявшее перед Нефис, покачнулось и тоже превратилось в тень. Тепло, пронизывающее всё его существо, исчезло, и он почувствовал себя замёрзшим и одиноким.

Нефис посмотрела на него с немым вопросом.

Санни слабо улыбнулся.

«Хотел бы я… чтобы ты могла это увидеть».

Над ними, под ними, вокруг них… мир был пронизан грандиозным переплетением сияющих нитей. Они тянулись во всех направлениях, почти невидимые в захватывающем дух блеске семи солнц, отражаясь в сияющем океане Моря Души, словно карта созвездий огромных и далёких небес.

Это было невероятно красиво.

Кроме того, это было плетение гораздо большего масштаба, чем всё, что он когда-либо создавал прежде, и его шедевр — если он мог так смело и беззастенчиво